с них кожицу и обжарить в небольшом количестве масла, пока не получится густой соус. После влить в вок яйца, довести до полуготовности, добавить соль, сахар, бульонный концентрат, воду и забросить лапшу. В качестве последних штрихов полагалось посыпать блюдо зелёным луком и кинзой и сбрызнуть кунжутным маслом.
Ярко-красные томаты, желток, сочная зелень – тарелка пестрела красками. Янь Се в считаные секунды проглотил щедрую порцию лапши вприкуску с тушёной говядиной и, не тратя времени на разговоры, сразу отправился на кухню за добавкой. Вернувшись, он со всей серьёзностью заявил:
– Это того стоило.
– Ты о чём? – поинтересовался Цзян Тин, зачерпнув ложкой бульон.
– Официальный выговор и отстранение от службы на месяц. – Янь Се указал пальцем на тарелку перед собой и повторил: – Это того стоило.
Капитан улыбнулся и подложил ему кусочек говядины. Глубоко посаженные миндалевидные глаза, прямой нос, тонкие губы – обычно Цзян Тин производил впечатление холодного, рассудительного и опытного следователя. Но теперь, сидя за обеденным столом в домашней одежде с чуть взъерошенными после сушки феном волосами, капитан выглядел совсем иначе.
После поступления на службу в полицию Янь Се съехал от родителей и до сих пор неплохо справлялся с холостяцкой жизнью благодаря крепкому желудку и усердному труду поваров и уборщицы, которые периодически наведывались к нему домой. Тихие домашние ужины были для него в новинку.
Цзян Тин не терпел беспорядка на кухне, но не видел смысла беспокоить домработницу ради пары тарелок, поэтому лично взялся за мытьё посуды. Янь Се встал рядом и принялся насухо вытирать тарелки и убирать их в шкаф.
За окном давно стемнело, на кухне горел тёплый свет, сквозь шум воды пробивались голоса из телевизора в гостиной: шла какая-то развлекательная передача.
– Ты отлично готовишь, – тихо похвалил майор. – Специально учился? Хотел кого-то удивить?
– Я ж холостяк. Если бы не научился готовить, пришлось бы постоянно заказывать доставку.
– Врёшь.
– Что ты за человек… – Цзян Тин смыл моющее средство с большого фарфорового блюда, расписанного вручную, и всучил его Янь Се. – Вру – злишься, говорю правду – не веришь.
– Не двигайся, ты капнул на рукав. Дай вытру.
– Не надо, отпусти. Ты уронишь тарелку…
– Да что тут такого…
Из крана текла вода, в раковине валялись палочки для еды. Янь Се мельком заметил шрамы на внутренней стороне запястья капитана. Брови у него дёрнулись, но выражение лица осталось прежним. Цзян Тин не обратил внимания на его взгляд, убрал тарелку в шкаф и буркнул:
– Ты чуть её не разбил!
Янь Се, сощурившись, пристально вгляделся в лицо капитана и тихо сказал:
– Завтра на обед заедут мои родители: послезавтра у меня день рождения, ха-ха-ха… – Под потрясённым взглядом Цзян Тина он сунул под струю воды палочки и приподнял бровь: – Не переживай, я предупредил их о тебе. Сказал, что мой друг из полицейской академии перевёлся в Цзяньнин и, пока ждёт комнату в общежитии, перекантуется у меня. У них вечно куча дел, они не станут допытываться.
Цзян Тин швырнул губку Янь Се, стряхнул воду с рук и пошёл прочь. Майор проследил за тем, как его силуэт исчезает в дверях гостевой спальни, затем посмотрел на палочки для еды в своей руке. На его губах по-прежнему играла улыбка, но взгляд постепенно холодел. Когда Янь Се закрыл кран и выпрямился, его чёрные, как омуты, глаза уже сверкали льдом, а между густыми бровями на переносице образовалась глубокая складка.
Глава 2
Утро следующего дня. У входа в жилой комплекс.
– Дорогой, как я выгляжу?
Господин Янь развалился на заднем сиденье автомобиля и, в восемнадцатый раз зевнув, вяло ответил:
– Прекрасно, прекрасно…
Шикарная женщина Цзэн Цуйцуй, она же госпожа Цзэн Цуй, никак не могла оторваться от зеркала. После долгих раздумий она наконец определилась, с какой стороны выпустить прядь волос, затем достала из косметички помаду, накрасила губы, отодвинула зеркальце подальше и ещё раз критическим взглядом окинула своё лицо. Оставшись довольной увиденным, Цзэн Цуй пихнула мужа локтем в бок.
– Всё, идём, нельзя опаздывать! – И, прихватив подарки, радостно выпорхнула из машины.
Господин Янь, бесцеремонно выдернутый из постели в шесть утра, собрал последние силы и тоже выбрался из салона. Бросив взгляд на восходящее солнце, он уныло протянул:
– Если мне не изменяет память, мы собирались заглянуть на обед…
– Ой, много ты понимаешь! Это наша первая встреча с невесткой, нельзя заставлять девушку ждать! Лучше прийти пораньше, никто нас не осудит! – Госпожа Цзэн Цуй жестом отпустила водителя. Она чувствовала себя помолодевшей на десять лет. Шёлковое платье, тщательно отпаренное домработницей, безупречно сидело по фигуре, каждая клеточка тела дышала энергией, даже походка стала легче. – За тридцать лет я успела составить целый список вопросов, и мне не терпится их задать! Когда помолвка? Успеют ли они зарегистрировать брак до конца года? Где будет свадьба? Когда дети? Скольких планируют? Наймёт ли она помощницу на первый месяц после родов? В какую начальную, среднюю, старшую школу пойдёт ребёнок? В какой стране поступит в университет? Я могу обсуждать это три дня и три ночи – подумаешь, приехали на три часа раньше!
Господин Янь не знал, смеяться или плакать:
– Сын всего лишь сказал, что теперь живёт не один. О владелице караоке и речи не было, а ты уже записала её в невестки?
– Я что, по-твоему, родного сына не знаю? Если он о чём-то молчит, значит, есть что скрывать! – Госпожа Цзэн Цуй закатила глаза, но не смогла сдержать улыбки. – Он, наверное, боится, что мы не примем его избранницу, потому и осторожничает. Вот увидишь!
Господин Янь с улыбкой наблюдал, как его супруга заходит в кабину лифта, отплясывая фокстрот в обнимку с пакетом, в котором лежали подарки – мужские и женские часы.
Тем временем на последнем этаже жилого комплекса.
Первый луч солнца пробился сквозь щель в шторах и протянулся золотистой лентой по большой двуспальной кровати. Янь Се причмокнул во сне. Внезапно тишину разрезала звонкая трель, и он рывком поднял голову с подушки.
Динь-дон! Динь-дон!
Кто-то настойчиво ломился в дверь. На прикроватной тумбочке завибрировал телефон, как бы намекая: «И это не прекратится, пока ты не откроешь». После пары секунд замешательства Янь Се выругался, схватил мобильный и ожидаемо увидел на экране «Мама».
– Сынок! – донёсся из трубки взволнованный голос госпожи Цзэн Цуй. – Мы приехали!
Десять минут спустя.
Входная
