нож к её горлу? Твоя дочь — взрослая девочка. Она понимает, что такое семейные ценности. Она отрабатывает твою жизнь. Посмотри на неё — она в шелках, накормлена, ухожена. Разве ей плохо?
Отец отвел взгляд.
— Да, да… Главное, что я жив. Мила, ты уж постарайся… не зли Азара Борисовича. Он строгий, но справедливый.
В этот момент в душе Милы что-то окончательно лопнуло. Тот самый стержень, который заставлял её верить в спасение, превратился в труху. Она поняла, что у неё нет тыла. Отец, ради которого она пошла на этот алтарь, предал её во второй раз — теперь уже осознанно, благословляя её рабство ради своего покоя.
— Ну, хватит лирики, — Азар резко встал, увлекая Милу за собой. — Свидание окончено. Леша, веди себя хорошо. Если врачи скажут, что ты нарушаешь режим — Миле придется отрабатывать сверхурочно. А она и так… устает.
Он подмигнул отцу Милы, и тот заискивающе закивал.
Когда они вышли на улицу, Мила не выдержала. Она вырвала руку и закричала, не обращая внимания на охрану:
— Ты это специально сделал! Ты хотел, чтобы я увидела, какой он трус!
Азар медленно повернулся к ней. Его лицо было неподвижным, как маска. В один прыжок он сократил расстояние, вжимая её в борт машины.
— Нет, мышка. Я хотел, чтобы ты поняла одну простую истину: в этом мире ты нужна только мне. Твой отец продал тебя за дозу адреналина. Твои друзья забудут тебя через неделю. Я — единственный, кто дает тебе еду, защиту и… место под солнцем, от которого ты так старательно открещиваешься.
Он грубо схватил её за лицо, сдавливая щеки.
— Теперь ты поняла? У тебя нет пути назад. Нет папы-спасителя. Есть только я. И я буду делать с тобой всё, что посчитаю нужным.
Он отпустил её так же внезапно, как схватил. Мила стояла безвольно, чувствуя, как холодный ветер задувает ей под платье, но внутри неё было еще холоднее. Она осознала, что Азар прав. В этом грязном, жестоком мире криминала и больших денег она стала частью его империи. Его личной ставкой.
— Поехали домой, — бросил он, заталкивая её в салон. — У меня вечером важная встреча с конкурентами. Ты будешь рядом. Покажем им, на что я трачу свои миллионы.
Мила закрыла глаза. Она больше не была жертвой. Она была игроком, у которого отобрали все карты, оставив только одну — собственное выживание. И она начала понимать, что если она хочет выжить в этой клетке, ей придется научиться кусаться так же больно, как и её хозяин.
Мила сидела в машине, прижавшись лбом к холодному стеклу. Фамилия «Белова» теперь казалась ей злой шуткой. Белая, чистая — когда-то это было про неё. Теперь она была помечена чернотой Азара, его запахом, его властью.
Азар молчал всю дорогу от клиники, но это молчание не было мирным. Он листал что-то в телефоне, его челюсти были плотно сжаты. Он только что наглядно продемонстрировал Миле, что она сирота при живом отце.
— Запомни лицо своего папаши, Белова, — внезапно произнес он, не отрываясь от экрана. — Каждый раз, когда тебе захочется взбрыкнуть или показать мне свой ебаный характер, вспоминай, как легко он кивнул, когда я назвал тебя своей подстилкой. Он не просто тебя продал. Он перекрестился, что избавился от обузы.
— Заткнись… — выдохнула Мила, зажмурившись. — Пожалуйста, замолчи.
— Правда глаза колет? — Азар отбросил телефон и резко повернулся к ней, сокращая расстояние. — В моем мире выживают только те, кто смотрит правде в лицо. Твоя правда в том, что ты теперь — часть моей системы. Вечером у нас «ужин» с Тагиром. Это старый шакал, который держит порты. Он давно копает под мой клуб и букмекерки.
— Зачем я там нужна? — Мила открыла глаза, встретившись с его темным, нечитаемым взглядом.
— Тагир любит коллекционировать редкие вещи. У него пунктик на чистоте. Я хочу, чтобы он увидел, что я сорвал самый крупный джекпот в этом сезоне. Ты будешь сидеть рядом, улыбаться и играть роль влюбленной дурочки. Если он заподозрит, что ты здесь по принуждению — он решит, что у меня есть слабое место. А за мои слабости расплачиваешься ты. Понятно?
— Да, хозяин, — ответила она безжизненным голосом.
Машина въехала во двор особняка. Как только они вошли в дом, Азар кликнул одну из горничных.
— Приготовь её. Черное платье с вырезом на спине. И наденьте на неё мой подарок. Тот, что в сейфе.
Милу увели в спальню. «Подарком» оказалось колье из черных бриллиантов. Оно было тяжелым, холодным и обхватывало шею так плотно, что больше напоминало драгоценный ошейник. Глядя в зеркало, Мила видела перед собой чужое лицо: яркий макияж, губы, накрашенные кроваво-красной помадой, и этот блеск камней на шее.
Вечерний ресторан «Атлас» был закрыт под спецобслуживание. За массивным столом сидел пожилой мужчина с тяжелым взглядом и его свита. Тагир.
Азар вошел в зал уверенно, ведя Милу за руку. Его хватка была железной.
— Салам, Тагир, — бросил Азар, усаживаясь напротив.
— Валейкум, Азар. Вижу, ты пришел не один, — старик прищурился, впиваясь взглядом в Милу. — Красивая девочка. Белова, кажется? Слышал о твоем отце. Печальная история. Игрок — это всегда к беде.
— Беда одного — удача другого, — Азар по-хозяйски положил руку на обнаженное плечо Милы, слегка сжимая его. — Мила теперь помогает мне вести дела. Оказалась на редкость… обучаемой.
— Обучаемой? — Тагир усмехнулся, и его взгляд скользнул по колье на её шее. — Хороший поводок. Дорогой. Азар, ты всегда умел выбирать активы. Но не боишься, что такая птица упорхнет, как только клетка откроется?
Азар медленно наклонился вперед, его голос стал опасно тихим:
— Птицы улетают, когда их не кормят. А Мила знает, что вне этой клетки её ждет только голодная смерть. Правда, куколка?
Он повернулся к ней, ожидая ответа. Мила чувствовала на себе взгляды всех мужчин в зале. Она чувствовала, как под столом рука Азара поднялась выше по её бедру, напоминая о том, кто здесь главный.
— Мне нравится в клетке Азара, — произнесла она, глядя прямо в глаза Тагиру. Голос не дрогнул. — У него… очень убедительные методы воспитания.
В зале повисла тишина. Тагир захохотал, хлопая ладонью по столу.
— Блять, Азар, ну и стерву ты себе вырастил! Красивая и дерзкая. Ладно, давай к делам. Порты
