не любят ждать.
Переговоры длились три часа. Мила сидела как статуя, терпя то, как Азар периодически демонстрировал свою власть над ней — то слишком грубым жестом, то властным поцелуем в плечо на глазах у всех. Она видела, как он ведет игру, как он доминирует не только над ней, но и над этими опасными людьми.
Когда они наконец вышли из ресторана и сели в машину, Азар сорвал с неё маску спокойствия. Он резко прижал её к сиденью, его глаза горели диким, торжествующим огнем.
— Ты сегодня превзошла мои ожидания, Белова, — прохрипел он, впиваясь в её губы так жадно, словно хотел выпить её до дна. — Ты была идеальной сучкой. Даже Тагир поверил.
Он сорвал колье с её шеи, оставив красные полосы на коже, и отбросил его в сторону.
— Теперь домой. Я хочу забрать свой выигрыш за этот вечер. И поверь, в этот раз я не буду ждать, пока ты подготовишься. Ты заслужила то, что я с тобой сделаю.
Мила смотрела на него, задыхаясь от его близости. Сегодня, она поняла: она не просто выживает. Она начинает играть в его игру. И если цена жизни её отца — это её тело, то цена её собственной свободы — это полное разрушение Азара изнутри. Она станет его самой любимой и самой опасной игрушкой.
— Я жду, хозяин, — прошептала она, и в её глазах впервые отразилась та же тьма, что правила душой Азара.
Глава 8
ИНСТИНКТ ВЫЖИВАНИЯ
Ночной город проносился мимо окон «Майбаха» размытыми неоновыми полосами. Мила сидела на заднем сиденье, чувствуя, как адреналин после встречи с Тагиром медленно сменяется густой, липкой тревогой. Слова, которые она бросила в ресторане — «Мне нравится в клетке Азара» — всё еще горчили на языке. Это была ложь, необходимая для выживания, но Азар принял её как вызов. Или как приглашение.
Он сидел рядом, и от него исходила почти осязаемая волна первобытной, хищной энергии. Он не просто выиграл переговоры — он доминировал, он раздавил оппонентов, и теперь ему требовалась разрядка.
— Ты удивила меня, Белова, — заговорил он, не поворачивая головы. — Твой отец — кусок дерьма, но в тебе есть стержень. Гнилой, пропитанный ненавистью, но стержень.
Его рука внезапно легла ей на затылок, пальцы запутались в тщательно уложенной прическе, безжалостно разрушая работу стилистов. Он потянул её голову назад, заставляя подставить горло.
— Ты ведь поняла, да? — прошептал он, склонившись к её уху. — Тагир хотел тебя. Он предлагал мне за тебя долю в порту. Серьезные бабки, Мила. На такие деньги твой папаша мог бы проигрывать каждый день до конца своей никчемной жизни.
— И почему вы не согласились? — выдохнула она, глядя в потолок машины. — Разве я не «рентабельный актив»?
Азар усмехнулся, и этот звук был похож на скрежет металла.
— Потому что я не делюсь своими игрушками. Особенно теми, которые начинают показывать зубы. Это меня заводит, куколка. Твоя дерзость стоит дороже любого порта.
Машина резко затормозила у крыльца особняка. Азар не стал ждать, пока водитель откроет дверь. Он вытащил Милу из салона, едва давая ей возможность удержать равновесие на высоких шпильках. Охрана у входа синхронно отвела взгляды — они знали, что когда хозяин в таком состоянии, лучше стать невидимкой.
В холле он не потащил её наверх. Он прижал её к первой же мраморной колонне, выбивая дух.
— Ты сегодня надела этот «ошейник» и вышла к волкам, — он сорвал с неё колье, которое она держала в руке, и оно с глухим звоном упало на пол. — Ты думаешь, что если ты подыграла мне перед Тагиром, то мы стали партнерами?
— Я просто выполняла ваш приказ, хозяин, — Мила старалась, чтобы голос звучал ровно, хотя сердце готово было пробить грудную клетку.
— Пиздишь, — выдохнул он ей в губы. — Тебе понравилось. Тебе понравилось чувствовать власть, которую дает мое имя. Ты видела, как они смотрели на тебя? Как на королеву шлюх. И тебе это польстило.
Он грубо рванул молнию на её черном платье. Ткань затрещала, оголяя спину и плечи. Мила всхлипнула, когда его холодные ладони легли на её разгоряченную кожу.
— Я выжгу из тебя эту гордость, — пообещал он, подхватывая её под бедра и заставляя обхватить свою талию ногами. — Сегодня ты будешь отрабатывать не долги отца. Сегодня ты будешь платить за свою ложь.
Он понес её по лестнице, не обращая внимания на её слабые попытки отстраниться. В спальне он швырнул её на кровать с такой силой, что она пролетела до самого изголовья. Мила не успела подняться — Азар уже был сверху.
В этот в его движениях не было даже намека на ту имитацию ласки, что проскальзывала раньше. Это был чистый, концентрированный мат и жесткое доминирование.
— Раздевайся, — скомандовал он, стягивая с себя пиджак.
— Азар… я устала… пожалуйста…
— Мне похуй, — отрезал он, расстегивая ремень. — Ты сегодня в ресторане сказала, что тебе нравится. Вот и докажи. Покажи мне, как сильно ты любишь свою клетку.
Мила дрожащими руками сбросила остатки платья. Она осталась в одних чулках на поясе. Под его тяжелым, раздевающим взглядом она чувствовала себя беззащитной, как никогда. Азар навис над ней, его тело, покрытое татуировками, казалось в полумраке высеченным из камня.
Он не стал использовать руки для предварительных ласок. Он взял её волосы, намотал их на кулак и заставил её выгнуться навстречу его жесткости.
— Смотри на меня, Белова! — рычал он, вбиваясь в её пространство без предупреждения. — Смотри и запоминай: каждый твой стон принадлежит мне. Каждая капля пота — моя.
Это было больно. Это было на грани того, что она могла вынести. Его ритм был сокрушительным, лишенным пощады. Мила вцепилась ногтями в его плечи, оставляя кровавые борозды, но он, казалось, только подзаряжался от её боли и сопротивления.
— Блять, какая ты тесная… — хрипел он, теряя контроль над собой. — Ты меня с ума сводишь своей святостью. Но я тебя испорчу. Я сделаю тебя такой же грязной, как этот город.
Мила закинула голову, кусая губы до крови. Внутри неё бушевал шторм. Ненависть боролась с пугающим, темным наслаждением, которое вспыхивало в мозгу от его властных рывков. Она ненавидела себя за то, что её тело откликалось на его грубость, за то, что
