Двадцать Второй и Двадцать Третий легионы войдут в армию, наблюдающую за Арменией…
— Думаю, что всем все ясно? — спросил Марк Красс и предложил. — На этом встречу заканчиваем, все свободны. А тебя, Фабий Максим, я попрошу остаться…
Попрощавшись, все, кроме императора, его секретаря и префекта, вышли из табулария.
Спустившись по лестнице на первый этаж, они вышли во двор. Там их уже ждали ординарцы с приготовленными к поездке конями.
— Луций, задержись, — выходя из здания школы, негромко попросил Публий.
— Хорошо, — также негромко ответил Луций.
Немного задержавшись и пропустив остальных, Луций и Публий сели на коней. Подождав эскорт, они неторопливой рысью двинулись по дороге в Рим. Ординарцы и телохранители держались в стороне, не мешая их разговору.
— Луций, твоя жена, как я слышал, дружит с дочерью Метелла Пия Сципиона? — спросил Публий.
— Дружит, даже когда я дома, часто к ней уходит. Да и она у нас гостит регулярно, — засмеялся Луций. — Неужели… — невысказанный вопрос повис в воздухе.
— Да, друг мой Луций, да. Отец настаивает на женитьбе, — ответил Публий, негромко, оглядываясь по сторонам, словно опасаясь, что кто-то его услышит.
— Клянусь Венерой, ты зря так переживаешь, Публий. У нее безупречное происхождение, она молода, красива. Но кроме этого, скажу тебе, она полностью лишена тщеславия и отличается спокойным и уравновешенным характером, — успокоил товарища Луций. — Добавлю, что из разговоров с ней я вынес мнение, что она умна, образована и отлично знает музыку и даже геометрию. Так что тебе повезло, Публий.
— Ты меня немного успокоил, друг, — повеселел Публий. — Но хотелось бы увидеть ее своими глазами.
— Приходи ко мне в гости через два дня. Жена собирает подружек перед праздником Доброй Богини, посидеть и поговорить. Мы с тобой поговорим о флоте и тех легионах, что выделяет мне твой Оффиций. Заодно и посмотришь на свою будущую невесту…
— Договорились, — еще более повеселел Публий. — Заедешь ко мне? Посидим до обеда…
— Извини, Публий, но не сегодня. Мы и так задержались, а у меня есть еще дела в моем оффиции.
— Жаль. Надеюсь, через пару дней мы все же посидим и отдохнем как следует. Да, вспомнил… Ты же будешь в Риме на Нептуналии*? — сменил тему Публий Красс.
— Если ничего не изменится, то буду, — ответил Луций Лонгин.
* Праздник в честь бога Нептуна,
в том числе у моряков
Праздник проводился летом, 23 июля,
чтобы торжественно попросить бога воды
предотвратить засуху.
— Отец планирует грандиозные Игры в Городе, в том числе и гонки колесниц. Приглашаю тебя в мою ложу вместе с женой.
— Если позволят Парки, Нептун и Марс, то буду обязательно, — ответил Луций. — Но тогда не забудь, что на гонки лодок по Тибру я приглашаю тебя в свою ложу.
— Согласен, — ответил Публий. — Зато оттуда отправимся прямо в септу Марса Сильного. И там отметим твой праздник с братьями по ордену.
— Обязательно отметим, — согласился Луций. — Надеюсь, наследники Фраата Третьего будут столь любезны, что не испортят нам праздник в этом году…
Египетский поход. Десант
Египетский поход. Десант.
698 г. ab Urbe condita
Поистине страсть к завоеваниям —
дело естественное и обычное;
и тех, кто учитывает свои возможности,
все одобрят или же
никто не осудит…
Н. Маккиавелли
И сказал господь:
— Эй, ключари,
Отворите ворота в сад.
Даю команду
От зари до зари
В рай пропускать десант
М. Анчаров
«Владыка морей» резал волны, подгоняемый легким попутным ветром. Стоявший на баке Луций Кассий Лонгин еще раз посмотрел в подзорную трубу — монокуляр и опустил ее. Свет Фаросского маяка стало видно уже и без нее. Как и колонны кораблей и судов, постепенно стягивающиеся все ближе. Впереди лежала цель рсикованного перехода морем, без обычных стоянок у берегов — Александрия. Главный торговый порт Египта, центр просвещения всего Средиземноморья, город, в которой насчитывается полмиллиона жителей. Но, самое главное, столица страны, от которой зависит снабжение Рима зерном. А Рим, как сказал в одном из разговоров император, не должен зависеть ни от кого. Даже если этот кто-то признает главенство Рима и покорно выплачивает долги его ростовщикам.
Именно поэтому Первый легион либурнариев и большая часть Восемнадцатого легиона сейчас расположились на кораблях и судах флота, приближающегося к берегам Египта. Почти десять тысяч бойцов, готовых к высадке на враждебный берег, вперемешку опытных ветеранов и молодежи. Впрочем, если у декуриона в десятке одни гастаты, только что прошедшие курс тиронов — это молодежь. А если на пять гастатов и пять опытных приниципов дают уже десять приниципов. Так что не зря, несмотря на упразднение старого построения легиона, деление на гастатов, приниципов и триариев осталось. Превратившись в деление по выслуге и опыту. Потому что, что ни говори, но десяток ветеранов, прошедший несколько боев, победит два десятка даже хорошо обученного новичков. Поэтому Луций считал свои войска достаточно подготовленными к войне. и по количеству, и по качеству. Но основной идеей плана оставалась все же внезапность нападения и быстрота действий. То, что «гений» Луция называл на каком-то из языков германских племен «блицкригом».
И потому кроме десанта Луций привел сюда дюжину дюжин военных кораблей, от легких либурн до галеасов. Причем галеры и галеасы недавно перевооружили, уставновив новые пороховые метательные орудия, получившими название бомбард*. Вместе с ранее установленными огнеметами — сифонофорами и с учетом хорошо подготовленной морской пехотой новое оружие давало подавляющее превосходство римскому флоту. Но все равно Луций волновался сильнее, чем обычно. Даже во время борьбы с пиратами или даже более трудных боев против флота галлов.
* Бомбарда — название первых орудий
происходит от французского bombarde,
которое, в свою очередь,
по данным некоторых источников,
произошло от латинских слов
bombos — грохот и ardere — пылать.
Но когда впередсмотрящий крикнул, что передовой дозор сообщает о бое с патрулем египетского флота, все посторонние мысли и волнение куда-то пропали.
— К бою! — приказал он. И добавил, повернувшись к триерарху Лисию. — Действуем, как задумали. Вариант первый. Готовьтесь увеличить скорость…
— Слушаюсь, — ответил Леонт, о чем-то пошептался с кормчим и отправил вестового с мостика вниз к горататору (начальнику гребцов).
Стоящий на мостике сигальщик, получив отмашку, приложил к губам новомодную трубу, именуемую горном, и протрубил тревожно-шемящий сигнал. На мотив которого «гений» пропел в голове: «Наступил нынче час, когда каждый из нас должен честно свой выполнить долг, долг… до-олг!». С ближайших кораблей флота слабым эхом донеслись звуки таких же сигналов.
По палубе словно пронесся ураган. Либурнарии абордажной партии и баллистарии занимали свои
