Что-то в ее рассказе явно зацепило Г. М., хотя он и воздержался от комментариев.
– Роберт Браунинг[8], да? – пробормотал он.
Джин моргнула.
– О, вы имеете в виду… Папа дважды в неделю ездит в Олбани читать лекции, когда в школе идут занятия. Один курс у него по Браунингу, другой – по викторианским романистам. Конечно, это ужасно старомодно… но ему нравится.
Г. М. спрятал в карман радиограмму и потер ладонью свой лысый череп.
– И с каких пор он стал вести себя странно?
– С тех пор, как встретил… эту женщину, – ответила Джин с напряжением в голосе.
– Ага. Ты с ней знакома?
– Слава богу, нет! Но я… – Джин умолкла на полуслове и сдавленно сглотнула.
– Понятно, – промурлыкал Г. М., снова потерев лысый череп. – Я познакомился с Фредом Мэннингом, когда он жил в Англии. Мне было известно, что у него есть семья, – вот, пожалуй, и все. Кто вы все? Где живете? Как жили раньше?
– Тут и рассказывать-то нечего.
– Конечно. Я знаю. Но все же попытайся.
– Ну, мы живем как раз в Мараларче. Он не очень большой и совсем не претенциозный. Думаю, папа вполне обеспечен, но не то чтобы по-настоящему богат… Я… я никогда об этом не задумывалась.
– Если тебе даже не приходится задумываться об этом, девочка моя, значит он весьма состоятельный человек. Ладно… Продолжай.
Джин замялась, не зная, что добавить, и принялась лихорадочно перебирать воспоминания.
– Вокруг дома много места. Папа построил бассейн на заднем дворе. За бассейном – лес, бейсбольная площадка для Боба, и на этом кончаются наши владения. А дальше – старое кладбище. Заброшенное. Никто не может к нему притронуться из-за какого-то закона.
Сай Нортон украдкой поглядывал на вздернутый нос Джин, ее широкий рот и золотистую волну волос.
– Моей сестре, – продолжала она, – двадцать четыре. Кристал недавно в третий раз развелась. Она очень красивая – в отличие от меня. И ужасно умная. И еще обожает общество, хотя больше никто из нас его не любит. – Несмотря на слезы в глазах, Джин хихикнула. – Хочу посмотреть на ее лицо, когда она увидит вас, сэр Генри!
Г. М. понял ее слова несколько превратно.
– Ну-ну, – возразил он с напускной скромностью, которая не обманула бы и ребенка. – Видишь ли, я наделен природным величием, от которого люди впадают в благоговейный трепет. Но стоит им узнать меня поближе… Ты что-то сказала?
– Боб – это мой брат, средний ребенок в семье. Ему двадцать два. Он ужасно милый, но, честно говоря, далеко не так умен, как Кристал. Кроме бейсбола и автомобилей, его мало что интересует. А теперь, когда он бросил колледж, и вовсе не знает, чем себя занять. Иногда папа так злится на него, что я… я готова его убить!
Г. М. взглянул на нее с интересом.
– Кого именно тебе хотелось бы убить? – спросил он. – Брата или старика?
– Я… я имела в виду папу. Конечно не всерьез.
– Понятно. Кто-нибудь еще живет с вами?
– Нет. Хотя… есть еще старина Стаффи! Один из наших трех слуг. Он вроде как должен работать по дому, но по сути делает все: и ковры пылесосит, и папе колено массирует. Говорят, сто лет назад он был отличным бейсболистом, – (тут Г. М. вздрогнул), – но лучше вам об этом расспросить Боба. – После паузы в голосе Джин появились истерические нотки: – Что еще вам рассказать? Мы самая обычная семья!
Г. М. не сводил с нее пристального взгляда – суеверные люди назвали бы его дурным.
– Ты можешь мне признаться, – спокойно произнес он. – Что тебя пугает?
– Я вас не понимаю!
– Понимаешь, – терпеливо сказал Г. М. – Что такого страшного могло случиться после ссоры в кабинете твоего отца?
Джин разгладила юбку на коленях, вздохнула и подняла глаза к небу, словно моля о помощи, но тут же опустила взгляд. Сай Нортон почувствовал легкое прикосновение ее руки.
– Когда мы с Дэйвом пришли в папин офис сегодня днем… – начала она.
– Дэйв, – перебил ее Г. М. – это Хантингтон Дэвис? Твой жених?
– Да. Он замечательный! Он выглядит точь-в-точь как… – Джин чуть было не назвала имя какого-то киногероя, но, взглянув на Сая, прикусила язык. – В общем, – продолжала она, – я разговаривала с мисс Энгельс, папиной секретаршей. Она сказала, что папа ушел в банк «Токен» и вернется только после обеда. А когда он наконец появился, в руках у него был распухший портфель.
– И что?
Джин шмыгнула носом.
– А если у него неприятности? А вдруг он собирается сбежать с кучей денег и этой ужасной женщиной?
– Но как же чудо? – вдруг вспомнил Сай.
– Чудо?
– Он ведь обещал показать Г. М. нечто чудесное – чтобы тот объяснил это. И что же чудесного в самом обычном побеге? Разве что… – задумчиво заметил журналист, – он не планирует исчезнуть в облаке дыма у всех на виду.
– Немедленно прекратите! – вскрикнула Джин.
Сай извинился. Он сам не понимал, откуда пришла ему в голову такая мрачная фантазия. И все же образ был настолько ярким, что еще некоторое время витал перед глазами троих, как призрачное отражение на ветровом стекле.
– Не волнуйся, девочка моя, – мягко сказал Г. М. – За свою жизнь я повидал многое, но такого не видел, и вряд ли увижу когда-нибудь.
– Это меня как раз волнует меньше всего, – хмыкнула Джин. – Потому что это просто чепуха. Но вот сегодняшний вечер… – Она взглянула на Сая. – Вы ведь останетесь у нас на ночь, правда?
– Конечно нет! Не могу. У меня с собой даже сменной одежды нет.
– Как и у сэра Генри, – заметила девушка. – У папы всегда есть запасные зубные щетки и бритвы для гостей. – Она посмотрела на него так умоляюще, что все возражения застряли у него в горле. – Потому что, как я уже говорила, – продолжала она взвинченным тоном, – папа собирает нас всех сегодня вечером, чтобы сделать какое-то объявление. Он сказал, что это повергнет нас в шок. А он не бросается такими словами. Это не просто шутка!
– Ага, – проворчал Г. М. – И когда же это великое откровение должно прозвучать?
– Сегодня вечером. За ужином.
Сай Нортон поежился. На западе небо наливалось свинцовой тяжестью, предвещая скорую бурю.
Глава четвертая
До ужина, назначенного на восемь, оставалось всего пять минут, когда над домом прокатился очередной раскат грома. Кристал Мэннинг, не находя себе места, мерила шагами гостиную.
Снаружи ливень превратился в настоящий потоп. Вряд ли путник, бредущий с железнодорожной станции по Элм-роуд, сумел бы различить сквозь стену воды длинный, низенький каркасный дом – белый, с зелеными наличниками на окнах, опрятный, но, по правде сказать, довольно неприметный. Станция Мараларч, как знали постоянные пассажиры поезда, следовавшего маршрутом «Нью-Йорк—Нью-Хейвен—Хартфорд», располагалась между Ларчмонтом и Мамаронеком. Вспышка молнии осветила гостиную призрачным светом – по комнате, словно тень, металась Кристал Мэннинг. Здесь, как и во всем доме, уже были зажжены все лампы.
– Ну что ж это, в самом деле! – с досадой пробормотала она.
Стройная и невысокая, Кристал умела выгодно подчеркнуть достоинства своего зрелого тела и искусно пользовалась выразительностью слегка затуманенного взгляда темно-синих глаз. Ее каштановые волосы при электрическом освещении казались почти черными. Великий Адольф уверял, будто
