Ерунда. Не забывай: ты обещала вытащить Дамиана. Как ты собираешься это делать, если будешь торчать тут, жалея себя и не решаясь двинуться с места? Если ты не выберешься, у него не останется ни единого шанса. Только ты знаешь обо всём, что произошло. Только ты можешь позвать на помощь. Поэтому ты сейчас возьмёшь себя в руки и сделаешь всё то, что должна.
Я вцепилась в этот рассудительный голос, как в спасительную соломинку. На сей раз нога всё же нащупала опору. Самым трудным оказалось этой самой опоре довериться. Но выбора не было, и я всё-таки начала спускаться. Медленно, неуверенно, тратя массу времени и усилий на каждый этап. Вздрогнула и чуть было не вскрикнула, когда левая туфля слетела с ноги и приземлилась в траву где-то внизу. Сжав зубы, продолжила спускаться, ощущая босой ногой холод жёсткой и отчего-то влажной стены.
Наконец, поняв, что земля достаточно близко, решилась спрыгнуть. И зашипела: босая нога отозвалась болью. Кажется, я расцарапала её в кровь о какую-то ветку. Не беда, до свадьбы заживёт. До какой свадьбы?! Неважно, до какой-нибудь.
Я опустилась на корточки и принялась щупать рукой траву в поисках потерянной туфли. Обнаружить пропажу удалось далеко не сразу. Я уже почти отчаялась, приготовившись проделать дальнейший путь босиком, когда всё-таки нащупала пальцами намокшую от росы туфлю. Обулась, поднялась на ноги. И тут же почувствовала, как чья-то рука с силой сжала запястье.
— Далеко собралась, красотка? — спросил неприятный скрипучий голос.
Схвативший меня человек вовсе не был похож на воина. Ни доспехов, ни даже меча, только кинжал на поясе. Да и весь вид уж очень невзрачный, ни о каком подобии военной выправки не шло и речи. А может, они все так выглядели? Я же не видела ни одного из них…
— Что вам от меня нужно?
Я попыталась вырваться, но ничего не вышло. Нет, кажется, этого человека я видела раньше. И он точно не воин, а просто слуга, работающий в этом трактире. Он помогал нести наверх наш сундук.
— Не строй из себя невинность, — отозвался он. — Я отлично знаю, кто ты такая. Мне заплатили за то, чтобы, если тебя увижу, доставить к кому следует.
— Отпусти! — Я бы крикнула, если бы не боялась, что кто-нибудь услышит. — Ну, что я тебе плохого сделала?
— Хорошего тоже ничего, — рассудительно отозвался он, по-прежнему не ослабляя хватку. — Но если заплатишь больше, чем они, я тебя отпущу.
— Сколько?
— Всё, что у тебя есть. На меньшее не согласен. Давай сюда кошелёк.
— У меня нет при себе кошелька, — попыталась солгать я.
— Тогда мне нет резона тебя выгораживать. Идём.
Слуга потащил меня за собой.
— Стой, стой! — воскликнула я, упираясь. — Демоны с тобой, забирай.
Я вынужденно вытащила кошелёк, который успел передать мне Дамиан. Слуга вцепился в него, алчно полыхая глазами, и тут же выпустил мою руку. Я бросилась бежать, пока он не сообразил, что ничего не потеряет, если теперь добросовестно сдаст меня врагам Дамиана.
Я бежала и бежала, боясь остановиться, спотыкалась, и снова продолжала бежать. Потом, когда дыхание взбунтовалось против такого ритма, перешла на шаг. Тем более, что и внимания к себе так я привлекала меньше. Города я не знала и заботилась сейчас только об одном: оказаться как можно дальше от трактира и заодно не приблизиться к злополучной таверне.
Наверное, мне повезло, поскольку дорога сама привела меня к выходу из города. Повезло и в том, что городок был совсем маленький, а потому здесь не было ворот, возле которых меня могли бы караулить. Практически любая из расположенных на окраине улиц выводила к окружившему Оукхилл редколесью. Я поспешила туда, прочь от домов, светящихся окон и дорог, испещрённых следами подков и полозьев.
Дождь полил сразу, не размениваясь на такие мелочи, как предупредительная морось. Просто в один прекрасный момент по голове захлестали струи воды. Только теперь я сообразила, что даже не взяла с собой плащ. Но что было поделать? Не возвращаться же за ним. Наверное, можно было остановиться и переждать непогоду под каким-нибудь деревом, но я всё шла и шла, без дороги, наугад, стараясь там, где возможно, проходить под раскидистыми ветвями и еловыми лапами, спасаясь таким образом от потоков холодной дождевой воды. Лишь бы подальше от этого проклятого города.
Лес становился всё более густым, и вскоре я поняла, что окончательно заблудилась. Мне не удастся найти дорогу назад, даже если я этого захочу. Правда, Дамиан научил меня выбирать направление по звёздам, но что толку в таком умении, если всё небо затянуто тучами? Было безумно холодно, тело била крупная дрожь, и я обхватила себя руками в надежде хоть как-то согреться. Дождь в таком лесу ощущался слабее, но я ещё прежде успела промокнуть насквозь. В туфлях хлюпала вода, она же стекала по волосам на спину и на лицо.
Я попыталась обдумать своё положение, лишь для того, чтобы отчётливо осознать: хуже некуда. Дамиан в плену. У него есть всего несколько дней прежде, чем прибудет этот демонов "хозяин", один из его бывших друзей, и я даже не знаю, который из двоих. Я не знаю, где нахожусь, и понятия не имею, как отсюда выбраться. И даже когда мне это удастся, денег у меня всё равно нет. Значит, я не смогу нанять карету, не смогу купить лошадь, не успею вовремя добраться до Эддингтона. Даже верхом вернее всего не успела бы: слишком много дней бы ушло на дорогу туда и обратно. А уж пешком… Смешно. Горько. Дамиана будут пытать, а потом убьют, а я всё ещё буду ползти в сторону замка со скоростью черепахи.
Окончательно измотанная дорогой, дождём и собственными мыслями, я остановилась у широкого дубового ствола и измождённо опустилась на мокрую землю. И почти не удивилась, когда услышала мужской голос, громко произнёсший:
— Кошелёк или жизнь!
Нет, я не удивилась. Я просто истерично расхохоталась.
Глава 3
— Не понял. Это что такое? — опешив, выдохнул грабитель. — Ты что, не боишься?
Я честно мотнула головой. Моё тело заполнил холод, а душу — отчаяние. Какой тут страх?
Поэтому я продолжила сидеть под дубом, как сидела, обхватив руками колени, и только подняла на грабителя мрачный взгляд. Молодой парень, всего на пару лет старше меня. Объёмная копна растрёпанных чёрных волос заставляет его выглядеть немного похожим на взъерошенную дворовую собаку. Вид у него был сейчас чрезвычайно обиженный. Такой, что я бы, наверное, рассмеялась, будь мне до смеха.
— Вот это наглость! — воскликнул парень. — Нет, вы слышите, она нас не боится! — пожаловался он, обращаясь куда-то в темноту.
— Что за крики? — лениво произнёс ещё один мужской голос. — Что тут у тебя стряслось? На минуту нельзя оставить, чтобы во что-нибудь не вляпался?
