Конечно, Лоуренса, как и раньше, будут манить деньги. Но они перестанут быть его главной заботой; он не будет больше жить в вихре погони за прибылью. Воля его ослабнет, и все, что ему останется, — это говорить: «Эх, какая жалость, что все уже позади». Ведь его нынешняя жизнь уже была мечтой. У него было все, чего он хотел.
— Пфф…
Лицо Хоро из насмешливо-сердитого стало серьезным, и она кивнула. Любое счастье обращается в пепел когда-нибудь. Хоро это знала и боялась — возможно, уже испытала это когда-то в своей долгой жизни.
— Но, знаешь, я так долго об этом мечтал… Надеюсь, ты это оценишь. Все-таки я буду очень рад, когда открою собственную лавку.
Хоро медленно кивала, но вид у нее был озадаченный.
— Хмм… тогда для тебя это должно быть настоящей катастрофой.
— …Катастрофой??
Они с Хоро словно обменялись лицами: теперь Лоуренс смотрел озадаченно, а на лице Хоро было написано: «Ну разумеется».
— Мммхмм. Ты же отказался от своей мечты ради меня. Те, кто придумал поговорку «За двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь», явно будут расстроены.
У Лоуренса отвисла челюсть; он потерял дар речи. Его мысли скакали, но, как он ни старался найти какой-то другой смысл этих слов, понятен был лишь один: он отказался от погони за одним из зайцев, но все равно ничего не поймал.
От этой мысли Лоуренса едва не стошнило. Он словно очутился совершенно безо всякой прибыли после рискованной торговой сделки. Он отвернулся. Даже если это была шутка — то слишком жестокая.
Повернувшись обратно, он встретил сочувственный взгляд Хоро.
— Ну и что с того? Не трясись, лучше радуйся! Тот, у кого ничего нет, может только приобрести, разве не так?
Следует ли ему выказывать гнев? Печаль? Какое-то другое чувство? Хоро словно на иностранном языке говорила. Уголки ее губ загнулись вверх, изо рта высунулся язычок, как у шута какого-то.
— Хо-хо, и ведь ты до сих пор ничего со мной не сделал. Если ты хочешь хватать вещи, не протягивая за ними руки, тебе придется стать волшебником.
Никогда еще Лоуренсу не хотелось так сильно выбросить кого-то за борт. В который раз он позволил волчице вертеть собой как ей вздумается и еще глубже заглянуть в его сердце.
Хоро прильнула к Лоуренсу, точно волчица к волку, затем подняла голову.
— Хех… но чтобы пометить территорию, недостаточно просто огородить ее веревкой. Отношение — вот что определяет исход всего.
Лоуренс ощущал на шее мягкое дыхание Хоро. «Если я взгляну на нее, я проиграл», — подумал он.
И, разумеется, он проиграл в тот же миг, когда подумал.
— Конечно, ты не полностью отказался от своей мечты. Во всяком случае, я надеюсь. Просто если ты будешь доволен, когда обзаведешься лавкой, тебе понадобится ученик. И вот тогда наступят слишком трудные времена, чтобы наслаждаться жизнью, не правда ли?
Хоро отвернулась и рассмеялась. Лоуренс чувствовал себя рыбой, которую обглодали до костей. Он может трепыхаться сколько хочет — это все равно ничего не изменит. Он вздохнул, мысленно сказав себе, что хотя бы не должен быть таким уязвимым.
Хоро ухмылялась — она явно получала удовольствие от этой маленькой драмы.
— Я так понимаю, у тебя был собственный ученик? — неестественным тоном спросил Лоуренс; однако Хоро, похоже, надоело его дразнить, и она ответила:
— В некотором роде… я ведь волчица Хоро Мудрая. Многие искали у меня знаний.
— Вот как.
Лоуренс, успевший уже забыть недавний разговор, послушно изобразил, что впечатлен.
Хоро, однако, явно смутилась.
Может, она пытается как-то возместить то, что слишком уж сильно дразнила Лоуренса только что, и нарочно преувеличивает?
— Пожалуй, называть их «учениками» было бы большой натяжкой, хотя, несомненно, они себя ими и считали. И все-таки именно ко мне, вожаку стаи, всегда стремились новоприбывшие… хотя им приходилось ждать своей очереди, была ведь еще сотня других.
Хоро говорила с гордостью, но Лоуренс не мог просто принять ее слова с улыбкой. Конечно, она была великолепна. Но, судя по опыту их совместного путешествия, едва ли она была настолько почитаема.
Она плакала. Она смеялась. Она сердилась. Она часто вела себя как ребенок. Если бы кто-то сказал, что она выше облаков, это было бы скорее пустое восхваление, нежели настоящая вера.
Пока Лоуренс об этом раздумывал, на лице Хоро появилась мягкая улыбка. Волчица взяла его за руку.
— Конечно, ты никогда не искал у меня знаний. Ты из тех редких дурней-самцов, что пытаются вместо этого отобрать у меня поводья… что, разумеется, невозможно, ибо ты даже надеяться не можешь добраться до той горной вершины, с которой я взираю на скуку этого мира.
Быть богиней, получающей одни лишь восхваления… несомненно, это очень одиноко. Когда Лоуренс и Хоро впервые встретились, она сказала ему, что путешествовала по миру, чтобы найти друзей. На лице ее была улыбка, но то была улыбка одиночества.
— И все же ты продолжаешь пытаться, да?
Понять, дразнит его Хоро или нет, всегда было трудно; но сейчас, глядя на ее грустную улыбку, Лоуренс просто представить себе не мог, чтобы она шутила. Едва Хоро заметила его неловкую усмешку, ее выражение лица сменилось на гневное. Лоуренс, однако, положил руку ей на плечо и притянул Хоро к себе. Волчица в его объятиях вздохнула — похоже, это был вздох удовлетворения.
— Но теперь…
Хоро чуть подвинулась; сейчас она смотрела снизу вверх, прямо в глаза Лоуренсу.
— …Я больше счастлива, когда на тебя так вот смотрю.
Красивая девушка смотрела на Лоуренса снизу вверх; но красивую девушку звали Хоро, так что он не мог принять это все за чистую монету.
— Как глупо я, должно быть, оттуда выгляжу.
При виде его сердито нахмуренных бровей Хоро, похоже, осталась довольна. Она прижалась к Лоуренсу еще крепче.
С каждым взмахом хвоста Хоро из него вылетали блохи — так много их там было. Лоуренс вдруг ощутил, как в груди у него затеплело от нежности. Хоро, по-прежнему прижимавшаяся к нему, захихикала.
Лоуренс тоже рассмеялся. Да, услышав их с Хоро глупые пикировки, даже самый ретивый школяр постесняется назвать ее «учителем».
Но раз Хоро этого хотела, то ничего не попишешь.
По крайней мере так подумалось Лоуренсу.
На другом краю лодки послышалось внезапное шевеление. Рагуса медленно поднялся на ноги; на лице его были странные отметины — похоже, оттого, что он спал, положив голову на руку. Он потянулся; увидев Лоуренса и Хоро, рассмеялся, потом зевнул.
Лоуренс повернул голову в ту сторону, куда они плыли. Там, впереди, реку пересекал мост. Любое судно, проходящее под мостом, должно было обязательно очутиться в закуточке сборщика пошлин.
