Гулко ударил барабан, затем по-бычьи взревели большие трубы.
Кто-то хлопнул Фаргала по плечу. Эгерини оглянулся и увидел своего противника, Громобоя.
– Не трусь, малыш,– добродушно сказал гладиатор.– На людях умирать весело! А то вдруг и сделаешь меня, а? Судьба – она баба с юмором!
Громобой рассмеялся собственной шутке, с лязгом опустил забрало и двинулся к воротам, мощный, огромный, кажущийся еще выше из-за пышного черного султана над шлемом.
– Первая пара! – закричал где-то над головами глашатай.– Громобой! Два меча!
Гладиатор остановился точно в центре Арены, разом вырвал из ножен клинки и вскинул их над головой.
Зрители разразились восторженными воплями.
– На ублюдков не обращай внимания,– посоветовал Вакуш.– Пусть себе орут, а ты делай свое дело. Ну, пошел!
– Против – Фаргал! Меч, круглый щит! – возвестил глашатай.
Эгерини не спешил. Неторопливым шагом вышел на Арену и остановился локтях в тридцати от своего противника. Здоровый, демон! Каждый меч – на ладонь длиннее, чем меч Фаргала. А движется так легко, словно и не облачен в тяжелый доспех. Сам эгерини, по совету Хархаздагала, ограничился открытым шлемом, кольчугой и бронзовыми поножами. Даже налокотник на правую руку не надел. Для легкости. Ну, поглядим.
Толпа завопила, требуя начать схватку.
Громобой развернулся к Фаргалу, стремительно завертел обоими клинками. «Железный занавес» с двух рук. Прием, требующий не только силы, но и немалого мастерства. Эффектное зрелище. И чересчур сложное в бою против умелого противника, потому что требует независимой работы обеих рук. Показуха, одним словом.
Фаргал извлек меч, помахал левой рукой, убедившись, что маленький, немногим больше тарелки, щит почти не стесняет движений.
Гулко ударил барабан.
Громобой, не останавливая вращения клинков, не спеша, враскачку, надвигался на своего противника.
Трибуны притихли. Стало слышно, как сталь со свистом вспарывает воздух.
– Ну что, фазан, плясать будешь или драться? – громко спросил Фаргал.
– Собачье мясо,– глухо раздалось из-под черного шлема.– Я тебя…
Не договорив, Громобой ринулся вперед.
Если он рассчитывал взять Фаргала на испуг, то просчитался. Эгерини выбросил левую руку, меч противника лязгнул, наискось скользнув по щиту. Второй клинок обрушился на Фаргала сверху с силой, какой не выдержал бы ни один шлем, но там, куда он пришелся, шлема не было. И вообще ничего не было, потому что эгерини нырнул под левую руку гладиатора, выбросил собственный клинок, ощутил кистью и плечом, как сталь разрывает плоть, выдохнул, уперся щитом в кирасу Громобоя и сильным толчком отбросил противника от себя. Гладиатор упал. Толпа на трибунах взвыла. Все ждали, что Фаргал бросится вперед и прикончит противника. Но эгерини остался на месте. Он знал: Громобой мертв. Войдя в подмышечную впадину, одно из немногих мест, не защищенных латами тяжелого доспеха, клинок эгерини проткнул гладиатора почти насквозь. Нет нужды добивать человека, у которого в сердце дыра в три пальца шириной.
Фаргал огляделся. Что дальше?
Алое пятно расползалось по песку там, где упал Громобой. Фаргал не испытывал к нему жалости. Бой есть бой. Кто-то всегда остается на земле.
Восторженные вопли зрителей перешли в недовольный ропот, когда выяснилось: противник Фаргала больше не поднимется. Слишком короткий бой – никакого зрелища.
Выскочили на Арену служители, содрали с Громобоя шлем, приложили к щеке раскаленное железо… мертв, вне всякого сомнения!
– Победил Фаргал! – возвестил глашатай.
– Уходи, уходи отсюда.– Один из служителей подтолкнул эгерини к выходу.
И Фаргал покинул Арену.
Хархаздагал собственноручно помог Фаргалу снять доспехи, оставив только перевязь с мечом.
– У тебя есть время отдохнуть,– сказал горец.– Но не думаю, что ты устал.
– Я не устал.
Скамья была теплой – нагрелась на солнце.
– Он сам виноват,– сказал Хархаздагал.– Принял тебя за щенка. Но ты действовал очень хорошо. Экономно. Никто не увидел, как ты сражаешься.
– Ты меня учил!
Похвала наставника польстила молодому воину.
«Сколько ему лет? – подумал Фаргал, глядя на бронзовое, изборожденное морщинами лицо.– Тридцать? Сорок? Больше?»
Фаргал втянул носом воздух. Запах страсти. Пот, кровь, нагретое солнцем железо.
– Вторая пара! – Голос глашатая прорезал душный воздух.– Таран! Меч, длинный щит!
Переваливаясь на кривых мощных ногах, на Арену вышел гладиатор. Личина его шлема напоминала морду кабана.
Фаргал подумал, что этот Потерявший Жизнь не привык сражаться пешим.
– Против – Злодей. Секира, длинный щит!
Злодей энергично выбежал вперед. Минуя противника, он звучно хлопнул того по спине латной рукавицей.
– Ты можешь пока уйти,– сказал Хархаздагал.– Но я советую остаться. Один из них возглавит Зеленых.
– Кто, как ты думаешь? – спросил эгерини.
Горец чуть заметно покачал головой. Да, верно. Судьба не любит, когда ее опережают.
– Во славу Ашшура и нашего величайшего Императора! – гаркнул глашатай.
– Бум-м-м! – ухнул барабан.
Злодей захохотал и завертел топором. Его противник застыл с опущенным мечом. Как будто врос в песок.
– А-а-а! – заревела толпа.
Боевой топор с узким изогнутым лезвием грохнул о щит Тарана. Тот в ответ полоснул по ногам противника. Злодей высоко подпрыгнул и ударил сверху. Короткое движение щита отбросило оружие в сторону. Ноги Тарана стояли твердо, как стволы деревьев. Горизонтальный взмах меча заставил Злодея отпрыгнуть назад. Но он тут же атаковал снова. Обманный удар: секира описала полукруг, целя в ногу Тарана, но тот вовремя убрал ногу. Злодей что-то прокричал – Фаргал не разобрал, что именно,– и обрушил на противника целый каскад ударов. Таран стоял твердо. Только время от времени поворачивался, не давая Злодею зайти со спины. Но щит его треснул, и Фаргал дважды слышал, как отзывалось на скользящий удар железо доспехов. Меч Таран почти не использовал. Только для обороны. Фаргал решил, что гладиатор ждет, пока противник выдохнется. Разумно. Но эгерини все равно поставил бы на Злодея. Тот ему нравился. Напор, ярость.
– Ы-а-а! – взвыла толпа.
Таран поймал-таки противника. Меч его ударил в щиток на ноге, и Злодей упал. Но крови не было.
– Плашмя,– буркнул Хархаздагал.
Таран отшвырнул щит и, схватив меч двумя руками, принялся за дело. От первого же удара щит Злодея развалился пополам. Еще один – и секира вылетела из рук Злодея, а сам он, получив сапогом по лодыжке, свалился на песок. Но не сдался. Таран, перехватив меч, попытался приколоть упавшего, но Злодей увернулся. Тем не менее подняться на ноги противник ему не дал. Снова сжав рукоять меча прямым хватом, Таран наносил удар за ударом, а его противник только и мог, что перекатываться по Арене. Малейший просчет – и ему конец. Злодей вдруг дико взвыл, Таран от неожиданности придержал удар, и хитрый гладиатор, рывком перекувырнувшись через голову, оказался на ногах. И проворно отбежал на дюжину шагов. Толпа на трибунах вопила так, что закладывало уши. Таран деловито потрусил к своему противнику. Тот подался назад, метнулся вбок и сделал попытку проскочить в топору, оставшемуся лежать на песке примерно в тридцати шагах, но Таран успел преградить путь. Он оказался намного проворней, чем показалось Фаргалу с первого взгляда.
