– и отрезая от остального мира.
Я была пленницей. Всё как в ту ночь, когда я привязала Тайбери ремнями к скамье и отправилась в Академию. Теперь я начинала понимать, что Тайбери испытывал тогда. И эти эмоции не очень-то мне нравились.
Медленно, едва ощущая своё тело, я добрела до камина и бездумно уставилась в огонь. Печенье в миске всё ещё было тёплым. Крошки, разбросанные по сиденью, тающий отпечаток руки на подлокотнике…
Хватит.
Я взмахнула рукой. Пламя в камине погасло.
Пойду спать. Утро вечера мудренее. А завтра… завтра будет видно.
Тарелку печенья я прихватила с собой. Что-то мне подсказывало, что кактусы возражать не будут.
…Что-то у Тайбери будет на завтрак? И кого он увидит за ужином?
И что произойдёт завтра в полдень в Академии? Чем закончится собрание?
Не знаю. Сейчас – не знаю. Просто не могу думать ни о чём, кроме серых глаз и закрывающейся входной двери.
Может, он мне приснится?
Я грустно улыбнулась. И отправилась наверх.
Глава 22
Меня разбудили солнечные лучи и уютный приветственный шум иголок. Кактусы просыпались, расправляя стебли и раскрывая яркие бутоны цветов.
Открыв глаза, минуту я бездумно смотрела в потолок. Голова ещё не начала работать, день ещё не настал. Я сама не знала, кем я была в этот момент. Шейрой Даной? Деанарой Кассадьеро? Безымянной девушкой, глядящей на цветущие кактусы и постепенно начинающей ощущать здоровый утренний голод?
А потом я вспомнила всё. И подскочила на кровати.
Тайбери арестован. В полдень начнётся собрание домов в Академии.
Деанару Кассадьеро признают умершей. Раздоры в доме Кассадьеро официально закончатся. И если Баррас окажется достаточно силён и сможет отбиться от обвинений, то станет ректором.
Или не станет ректором, если доказательства Тайбери окажутся достаточно хороши.
Но меня там не будет! И вот это волновало меня куда сильнее. Стой я рядом с Тайбери, я могла бы оценить ситуацию. Могла бы понять, насколько выигрышно наше положение и каковы наши шансы на успех. И в самом крайнем случае кинулась бы в омут, потребовав у Тайбери, чтобы тот срочно расторг контракт.
Я не хотела лишаться Тайбери. Если наказание за лжесвидетельство было бы не таким суровым, а Барраса лишили бы возможности стать ректором, я не стала бы делать ничего. Но если Тайбери соберутся лишить кристалла…
Проклятье, я же заперта здесь! Я совсем ничего не могу сделать!
Я зажмурилась, изо всех сил пытаясь сдержать слёзы. Вчера вечером я пыталась открывать окна, стучала в двери, дёргала ручки и просила особняк меня выпустить – бесполезно. Я знала, что это не поможет, но попытаться следовало всё равно.
Что ж, я попыталась. И что теперь? Бессильно сидеть и ждать?
И тут снизу раздались голоса.
– Дана!
Я узнала этот голос. Сердце заколотилось.
Забыв о приличиях и о том, что на мне лишь кремовая пижама с кружевами, я стремглав побежала вниз, перескакивая через две ступеньки. Вот он, мой ключ!
– Лорд Адриан, – выдохнула я, подбегая к окну холла. – Метресса.
Глава дома Тайбери, невозмутимый и опирающийся на трость, стоял на зелёной лужайке у самого крыльца. А под руку его держала метресса Хелен, на плече которой висела просторная сумка.
– Мой внук арестован, – прохладно произнёс лорд Адриан Тайбери. – Этого не произошло бы, если бы Квинн принял мой совет и воспользовался тетрадью.
Которую, кстати, Тайбери потерял. Так что теперь уже воистину поздно.
– Уже поздно об этом рассуждать, – сухо сказала я.
– Следи за речью. – Лорд Адриан окинул мою пижаму неодобрительным взглядом. – Одевайся. Мы едем в Академию.
Я раздражённо откинула золотые волосы за спину.
– Да я-то с удовольствием! Вы дверь сначала откройте!
Хелен моргнула.
– Что значит «откройте»? – прохладно поинтересовалась она. – Ты шейра Квинна Тайбери. Особняк должен подчиняться тебе. Просто открой дверь.
Да что ж они такие непонятливые!
– Не могу же! – Я указала на окно для ясности. Вокруг стекла поблескивала еле заметная бело-голубая рамка. – Тайбери, чтоб ему… то есть мой любимый повелитель меня запер!
Теперь Хелен уставилась на Адриана.
– Ты глава дома, – утвердительно сказала она.
– Да.
– Так открой дверь и выпусти девочку!
Адриан скривился. Я почти наяву чувствовала, как ему не хочется выдавливать слова.
– Это дом Квинна, и в некоторых вещах лишь мой внук является здесь полновластным хозяином, – неохотно сказал Адриан. – У меня есть разрешение входить без приглашения, но сейчас, пока Квинн жив, этот дом заперт для всех, кроме него самого.
– Ну замечательно! – фыркнула я. – А мне предлагается что, умереть от голода? Просочиться через водопровод?
– Еды здесь более чем достаточно, а Квинн вернётся вечером, чтобы тебя выпустить. – Адриан внимательно разглядывал меня. – Вот только тогда будет уже поздно. Как только его вина во лжесвидетельстве будет доказана, появление настоящей Д… наследницы ничего не изменит.
– Осторожнее, Адриан, – предостерегающе произнесла Хелен.
– Мы с моим внуком поставили на это место такую же защиту, как и в библиотеке, – устало сказал Адриан. – Здесь нас никто не подслушает.
– Всё равно осторожнее. Не для каких-то там свидетелей, а ради нас троих, – с нажимом сказала Хелен. – Судьбу Юлиуса мы все помним.
Они переглянулись, и Адриан едва заметно кивнул. Лицо Хелен чуть расслабилось.
– Хорошо.
– Вы можете как-нибудь отсюда меня вытащить? – требовательно спросила я. – Сегодня? Этим утром? Притащить сюда Тайбери, уговорить его взять меня в Академию, отложить собрание до позднего вечера? Хоть что-нибудь?
Адриан и Хелен вновь переглянулись.
– Кодекс, девочка, – мягко произнесла Хелен. – Любые наши сознательные действия, направленные
