class="p1">Взгляд Ратибора, устремленный на меня, вдруг сделался задумчивым.
– Я знаю. Но ты слишком долго заботилась о себе, Озара. Настал другим черед позаботиться о тебе.
Я скрипнула зубами.
– И кому же это?
– Мне, – просто ответил он.
Я стиснула кулаки от бессилия.
– Хорошо, но потом я вернусь в лес, в свою избу.
Князь не ответил, но уголки его губ поползли наверх.
– Княже, – пригрозила я.
Но он лишь перехватил меня поудобнее.
– Закрой глаза, ведьма. Отдыхай, попробуй уснуть. Путь до города неблизкий.
И вы сгорите
Александра Рау
1953 год
Миранда огляделась и вздохнула полной грудью. Она выросла в местах гораздо хуже, чем это, поэтому последние полгода, проведенные в академии «Игнис», казались сном – слишком спокойная была картинка. Чудом было уже то, что метаморфов перестали держать на засекреченных базах и стали обучать! Что уж говорить о том, что по документам их почти приравняли к здоровым людям – о таком прежде писали только в научной фантастике. Миранда, впрочем, к нездоровым себя никогда не причисляла, свою особенность она воспринимала как дар, а дары всегда даются вкупе с испытаниями.
Кампус академии все еще привыкал к новым жильцам. Прежде здесь было элитное учебное заведение, в которое пускали только мужчин – разумеется! – а потому пришлось переделывать даже туалеты в общежитиях и учебных корпусах, но справлялись с этим без проблем. Миранда не раз ловила себя на мысли, что «Игнис» – чей-то спецпроект, любимец, времени которому уделяют больше прочих. Против она ничего не имела. Жить в этом месте ей нравилось. Не так, как дома, но из возможных «Игнис» был лучшим вариантом.
Миранда скучала. О доме каждый день напоминал мамин подсвечник, стоящий на столе в ее комнате, и посылки, что приходили раз в пару месяцев. Денег у родителей было мало, но порадовать дочь они хотели, поэтому в коробке всегда лежала пара связанных мамой носков. Миранда уже не знала, куда их складывать, и даже начала раздаривать, но попросить маму прекратить не могла – ее забота грела сильнее любой шерсти.
В последней посылке, которую Миранда получила утром, она нашла газету двухнедельной давности. Папа иногда присылал их, чтобы Миранда была в курсе новостей, и она действительно изучала каждую статью едва ли не под микроскопом, чтобы после окончания академии не сойти с ума от того, как все изменилось. Рассматривала вывески на задних планах фотографий, отмечала незнакомые слова в текстах, записывала имена политиков и звезд, мелькающих на страницах.
Именно поэтому она не могла пройти мимо статьи, которая касалась лично ее.
«ЛЮДИ ПРОТИВ МЕТАМОРФОВ. КОГО ВЫБЕРЕТ ПРАВИТЕЛЬСТВО?»
От одного лишь заголовка все внутри Миранды похолодело. Ее до смерти бесило, когда их противопоставляли друг другу: как будто большую часть жизни метаморфы не проводили в человеческом облике и не подавляли свою животную суть, чтобы вписаться в общество. Угнетаемых групп всегда было много, и среди метаморфов встречались представители почти каждой из них – на них негодование привилегированного класса обрушивалось с особой силой.
Текст статьи дал понять, что положением дел недовольны многие. Людей не устраивало, что государство тратило на метаморфов суммы, сравнимые лишь с затратами на наращивание военной мощи. Неудивительно: чтобы отстроить или хотя бы обеспечить всем необходимым места, определенные под учреждения для воспитания и контроля метаморфов, требовались не просто остатки бюджета, а значительная его часть.
Конечно, корпоративные рабочие винили самих метаморфов – «мы платим налоги, а вы кормите этих зверей!» – но Миранде хотелось бы напомнить им, кто виноват в произошедшем. Именно важные шишки в костюмах, где-то там, в кабинетах, куда не войдет ни один простой смертный, решили, что вакцину от испанского гриппа можно не проверять – это дорого и долго, а людей нужно «спасать» как можно скорее, – и ввели экспериментальный препарат сотням тысяч граждан. Если бы они действительно заботились о здоровье народа… впрочем, это уже не важно.
Метаморфы не выбирали быть такими. Но их гены мутировали, и теперь все, чего они хотели, – жить. Без ощущения, что вся улица провожает их взглядом. Без страха, что врач не выпишет им лекарство от простуды, потому что плохо учился и не знает, что какой-либо контакт с метаморфом не заставит его обратиться в соседского пса.
Просто жить. Как все остальные.
«Активисты требуют одного: сместить фокус с нелюдей на людей. Перестать тратить деньги на существ, которых следует истреблять, а не взращивать. Матери боятся отпускать детей на прогулки, пока метаморфы ходят по улицам, скрываясь за масками добропорядочных гражд…»
Миранда смяла газету так сильно, что бумажный шарик поместился в ладонь, и бросила его в урну у стола.
Прозвучал удар в колокол. Пришло время обеда.
В очереди в столовую Миранда встретила Оливию – соседку, которую в комнате она видела лишь после отбоя, и по совместительству лучшую подругу. Они втягивали друг друга в авантюры разного толка. В духе Оливии было забраться на какую-нибудь крышу среди ночи, чтобы проверить, поймают ли их, а в духе Миранды – стащить журнал, чтобы исправить себе оценку. И за то и за другое их не раз наказывали – даже расселить грозились, – но в единственном женском общежитии и так едва хватало мест, а они умели притворяться послушными ученицами, осознавшими свои ошибки.
– Они готовят нас к нормальной жизни снаружи, – скривившись, повторила Миранда слова директора, – но не говорят, что нас там не ждут. Люди бастуют.
– А какое нам дело? – Оли пожала плечами. – К тому моменту, как мы отсюда выберемся, все еще сто раз изменится.
– Сомневаюсь, что недовольные просто смирятся.
– Скорее всего, им придется. – Она привстала на цыпочки, чтобы посмотреть, длинная ли впереди очередь. – Если в наше образование вкладывают столько денег, правительство заинтересовано в этом. Вряд ли они позволят резать нас на улицах. Деньги на ветер.
Миранда нахмурилась.
– Ты на чьей стороне?
– Я просто рассуждаю рационально.
– Не похоже на тебя.
– Ну, если ты начала паниковать, должен же кто-то…
Миранда ударила Оливию по плечу, и та, не выдержав, рассмеялась.
– Ты права, долго я бы не продержалась.
Очередь начала быстро продвигаться, и отвлекшаяся на мысли Миранда обнаружила себя в самом ее хвосте – в гордом одиночестве. Что ж, мест на всех хватит. Какая разница, каким по счету ты зайдешь и за какой стол сядешь, верно?
Выпрямив спину и чуть тряхнув головой, чтобы привести себя в чувство, Миранда сделала шаг, но с места так и не сдвинулась. Чье-то грубое касание обожгло запястье.
– Скоро вас истребят,
