к ней?»
«Я не вернусь, Бетани. Я не могу. Это все разрушит. Я знаю это».
«Если ты хотя бы еще раз заговоришь с ней, между нами все кончено. Я не шучу.»
«Она позвонит. Я должен сказать ей, что ничего не будет. Если я этого не сделаю, она не сдастся».
«Она не сдастся, несмотря ни на что. Хорошо, ты можешь поговорить с ней один раз. И я хочу быть там. Это значит, что ты должен позвонить ей. Но это все. Эта девушка опасна, и ты должен покончить с ней раз и навсегда».
«Сейчас только 21:00, если ты приедешь, я позвоню ей вечером».
Через десять минут Бетани была у меня дома. Я снял трубку и набрал номер Бекки. Ответил ее отец.
«Стив! Привет! Бекки сказала, что видела тебя сегодня. Надеюсь, ты приедешь к нам хотя бы раз, чтобы мы могли поговорить».
«Здравствуйте, мистер ван Хук. Спасибо за приглашение! Могу я поговорить с Бекки, пожалуйста?».
«Конечно! Одну минуту».
По его тону было ясно, что Бекки уже сказала своим родителям, что я согласился прийти на ужин, и, более чем вероятно, подразумевала, что есть шанс, что мы снова будем вместе. Это подтвердило слова Стефани о том, что Бекки использует своих родителей как приманку.
«Стив!» завизжала Бекки. «Вау, я удивлена, что ты позвонил! Я собиралась позвонить тебе в конце недели».
«Я должен тебе кое-что сказать, и я совершенно тверд в этом. Я больше не буду тебя видеть. Я больше не буду с тобой разговаривать. Между нами все кончено. Сегодня я совершил большую ошибку и больше не повторю ее. Я не могу доверять тебе ни сейчас, ни в будущем. Я никогда, никогда не смогу доверять тебе. Нет никаких шансов, что мы когда-нибудь станем парой. На самом деле, нет никаких шансов, что мы когда-нибудь станем друзьями. Я не могу иметь с тобой ничего общего, потому что ты никогда не прекратишь попытки манипулировать мной. Между нами все кончено! И это окончательно. Спокойной ночи!»
Я повесил трубку, прежде чем она успела ответить, хотя я услышал всхлип, когда убрал трубку от уха. Я опустился в свое кресло-мешок от нахлынувших эмоций. Я знал, что поступила правильно. Я был резок, но я не знал другого способа заставить Бекки понять. Я знал, что она будет опустошена, но ничего не мог поделать.
«Я думаю, это было настолько ясно, насколько это вообще возможно. Мне жаль, что тебе пришлось быть таким суровым, я знаю, что это не твой способ», — сказала Бетани.
Она опустилась на колени рядом со мной и обняла меня.
«Да», — удрученно сказал я.
Бетани крепко обняла меня.
«Послушай меня! Это было для твоего же блага. Как твой друг, я говорю тебе, что ты должен был это сделать. Даже если бы мы не выясняли отношения, я бы дала тебе тот же совет. Я уверена, что твоя сестра тоже так поступила, и, возможно, даже более решительно, чем я. Ты знаешь, что сказала бы Мелани, и даже не говори мне о Дженнифер. Более чем вероятно, что она никогда больше не заговорит с тобой, и это опустошит тебя».
«Почему тебя волнует, что думает Дженнифер? Разве это не твоя цель — заменить ее?»
«Потому что я знаю, что она значит для тебя. Даже если я права, Дженнифер всегда будет твоей лучшей подругой. И если ты потеряешь ее, ты потеряешь себя. Единственным человеком, чья потеря будет хуже, будет Стефани. Боже помоги тебе, если у тебя с ней будет настоящий разрыв. Она — якорь всей твоей жизни, всей твоей личности. Мне потребовалось время, чтобы понять это, но теперь я понимаю. Я понимаю, почему ты должен быть с ней. Вы двое неполноценны друг без друга. Я сомневаюсь, что большинство супружеских пар так близки, как вы двое, Стив. Никогда не порти с ней отношения».
«Уже психоанализируешь меня? Без лицензии?» усмехнулся я.
«Да, конечно», — сказала она, отпустив меня и усадив обратно на пол рядом со мной. «Это называется быть твоим другом и доверенным лицом и узнать тебя очень, очень хорошо. Чем больше я вижу, тем больше понимаю, как стать твоим другом, любовницей и, в конце концов, спутницей жизни. Да, я знаю, что ты не думаешь в таких терминах, но я думаю именно так. Вот почему я уверена в себе. Именно поэтому я уверена, что в конце концов ни Дженнифер, ни Карин, ни Элис не получат тебя, а я получу. У нас будут свои взлеты и падения, мы даже можем разлучиться на время в колледже, в зависимости от того, куда мы поступим, но в конце концов мы с тобой состаримся вместе».
«Ты очень уверена в себе».
«Да. И, судя по тому, что ты мне рассказал, Карин тоже. Ни у Дженнифер, ни у Элис нет такой глубокой уверенности, и я уже сказала тебе, что только мы с Карин верим в тебя и считаем, что ты можешь безоговорочно посвятить себя нам. Ты поедешь к Карин через два года, вы трахнетесь друг с другом до одури, а потом ты вернешься ко мне. Я в этом абсолютно уверена».
«Ты же знаешь, что за два года может многое произойти, не говоря уже о пяти, пока мы выпустимся из колледжа? Я не хочу причинять тебе боль, но ты же знаешь, что все может измениться».
«Да. Но я уверена, что я права».
«Карин тоже уверена, что она права».
«Тогда в какой-то момент тебе придется принять решение. И я уверена, что ты выберешь меня, а не ее».
«Ты знаешь, что не можешь оставить Дженнифер в стороне от этого уравнения. Я знаю, что ты думаешь. Но она никуда не денется. Как и Элис, если уж на то пошло. И я все еще встречаюсь с Джойс время от времени».
«Джойс — просто друг, Стив. Конечно, в какой-то момент ты снова займешься с ней сексом. В конце концов, я не знаю ни одной девушки, которая могла бы устоять перед тобой, когда ты у нее был. На самом деле, я не знаю ни одной девушки, которая бы тебе отказала! Но Джойс — всего лишь друг. Что касается Элис, ну, у вас двоих могут быть какие-то отношения на какое-то время, но они не продлятся долго. А Дженнифер? Ну, думаю, тут ты будешь удивлен».
«Ты знаешь что-то, чего не знаю я, Бетани?»
«Нет, не знаю. Но у меня есть сильное чувство, что все пойдет
