зеленоглазый, с ямочками на щеках. Крикс кивнул, и бойцы с трудом сдвинули вглубь помещения деревянную плиту на массивных петлях. Переступая порог, Адэр успел удивиться: обе щеколды открыты, на дверной ручке болтается навесной замок с торчащим ключом. Бойцы явно переоценивают свои силы. Надумай ракшадский воин сбежать, его остановят только крепкие запоры и непробиваемые стены.
В свете тусклой лампы, посреди комнаты возвышалась блестящая груда шоколадных мышц, замершая в позе бегуна на низком старте. Чёрные волосы, собранные на затылке, спадали на каменный пол конским хвостом.
Адэр обошёл воина:
– Что с ним?
– Мой правитель, – тихо сказал Крикс, закрыв за собой дверь. – Это была не помощь. Это была демонстрация силы. Морской народ может убить одним криком и обездвижить одним прикосновением.
Адэр склонился над ракшадом, провёл рукой перед его глазами. Воин моргнул.
Адэр отшатнулся:
– Он видит?
– И всё чувствует.
– Не надо при нём говорить о морском народе.
– Он нас не слышит.
Адэр опустился на край узкой железной кровати с привинченными к полу ножками. Упёрся руками в колени:
– Сколько времени он так стоит?
– С первой минуты, как его обездвижил Йола.
– Как везли?
– В багажнике.
Крикс приблизился к воину, вонзил пальцы в углубление под выпирающей ключицей. Ракшад рухнул набок и устремил на Адэра ледяной взгляд.
– Думал, не получится. Йола сказал, что через пару часов он сможет встать на ноги. – Командир вытянул руки по швам. – Мой правитель! Ориенты – страшный народ. Теперь я полностью на стороне Великого. Будь моя воля, я бы обнёс их резервацию колючей проволокой.
– Нет, Крикс! Это была демонстрация способностей, за которой они прячут настоящую силу.
На лице командира напряглись желваки. Не согласен…
– Да, Крикс. Они двадцать лет сидят в резервации, а могли бы захватить страну. – Адэр поднялся. Посмотрел на ракшада. – Жаль, что он не слышит. Я хотел бы сказать пару слов.
– Одну секунду, мой правитель. – Склонившись над воином, Крикс выковырял из его ушей что-то, похожее на зелёный пластилин. – Горный воск. Йола заткнул ему уши.
– Теперь со слухом у него всё в порядке?
– Так точно.
– Оставь нас.
– Мой правитель!
– Уйди!
За спиной прозвучали шаги, открылась и закрылась дверь. В затылок упёрся взгляд – Крикс (только он верен клятве) наблюдал через квадратное отверстие в плите.
Адэр встал так, чтобы воин мог видеть его:
– Пришло время произнести ответное слово… Ты не бился с обидчиками на смерть, не вгрызался в их глотки, не пытался сбежать. И сейчас ты сжимаешь кулаки вместо того, чтобы наброситься на меня. Ты – позор своей отчизны. Ты настолько ничтожен, что я даже в насмешку не предложу тебе поцеловать мой сапог в обмен на достойную смерть.
Выйдя из комнаты, крикнул:
– Сменить караул!
Из тёмной ниши выскочили двое охранителей и, оттеснив бойцов Крикса, встали возле двери.
– Остальные в мой кабинет! И позовите маркиза Бархата.
Тишину коридора нарушили торопливые шаги.
– Крикс! Бери ребят, и на кухню.
– Это не всё, мой правитель. Уделите мне ещё пару минут.
Крикс провёл его к служебному выходу из замка. Возле лестницы в пять ступенек стоял запылённый автомобиль охраны. Командир открыл багажник. Прошуршав тканью, посторонился. Внутри, на окровавленной тряпке лежал человек с разодранным в лохмотья лицом.
Адэр вдохнул знакомый запах:
– Хлыст. – И отступил на шаг.
– Асон, – подтвердил Крикс. – Его нашли в одной из пещер.
– Он жив?
– Да, мой правитель. Я прошу разрешения сохранить ему жизнь.
– Зачем?
– Такой субъект, как Асон, может пригодиться.
– Мне не нужны свидетели из заключённых.
– Асон будет молчать. Я сделаю всё, чтобы он молчал.
– Ты рискуешь, Крикс.
– Да, мой правитель. Рискую. Но игра стоит свеч.
Адэр посмотрел на стоявших поодаль бойцов, закрыл багажник:
– Покорми людей и езжай. – Взбежал по лестнице. Взявшись за дверную ручку, оглянулся. – Ты веришь сказкам про морун?
– Я не слушаю сказки, мой правитель.
– Ещё один древний народ, Крикс?
– Не совсем народ. Это женщины.
– Что можешь сказать о них?
– Нет жены вернее, друга преданнее и… – Командир умолк.
– И?
– И врага беспощаднее, – закончил фразу Крикс.
– А говоришь, что не слушаешь сказки, – сказал Адэр и вошёл в замок.
Кабинет был забит до отказа – собрались все охранители. Вилар с рассеянным видом стоял возле окна. При появлении правителя люди потеснились и освободили середину комнаты.
Адэр достал из шкафа ключи, бросил на стол. Цокнув, связка проехала по столешнице и упёрлась в горку алмазов, сверкающих в свете люстры.
– Можете звонить Трою Дадье. Когда угодно.
Охранители переглянулись.
– Что ему говорить? – прозвучал чей-то голос.
– Правду.
– Какую правду, мой господин? – спросил кто-то из толпы.
– Вы принесли клятву служить верой и правдой Тезару, и я не позволю вам стать клятвопреступниками. Из ваших уст не должно прозвучать ни единого слова лжи. Свободны.
Когда за охранителями закрылись двери, Вилар упал в кресло:
– Неразумное решение.
Адэр сел за стол:
– Самое разумное решение за последние два месяца.
– Что ты творишь?
– Маркиз Бархат! Меня меньше всего интересует ваше мнение. И если вы не научитесь держать язык за зубами, меня не будут интересовать ваши советы.
Вилар расправил плечи:
– Прошу прощения, мой господин. – И вновь обмяк. – Я не понимаю тебя, Адэр.
– Завтра ты едешь в Ларжетай. Подыщешь зал для аукциона.
– Значит, аукцион будет?
– Ещё не решил. Можешь идти. – Адэр придвинул к себе бумаги. – Гюст!
На пороге возник секретарь.
– Позови… – Адэр прижал пальцы к виску.
Так просто сказать: «Позови ключника». Но у него есть имя. Как же его зовут? Адэр забегал взглядом по кабинету, остановил его на кристаллах. Если память сейчас же не очнётся, он отдаст камни Тезару.
– Позови Тауба, – приказал Адэр и сгрёб алмазы в ящик стола.
***
На кухне царило оживление. Раскрасневшиеся кухарки крутились возле плиты, поджаривая куски мяса, помешивая соусы и пыхтящую кашу. Мойщицы посуды гремели кастрюлями. Возле стола суетилась прислуга. Перед бойцами стояли деревенские кружки с тёплым вином. Тонкий ароматный парок исходил от ломтей хлеба. Тарелки пока пустовали, и бойцы поглядывали на раскалённые сковороды; ноздри трепетали, улавливая аппетитные запахи.
Малика сидела в уголке. Она пришла сюда, как только по замку пронёсся слух о появлении неожиданных, редких и необычных гостей. Раньше, быстренько поев, она убегала из кухни. Обитающая здесь челядь её недолюбливала. Малика никогда не занимала чью-либо сторону в перебранках, не участвовала в разборе рецептов блюд и схем вязания, отмалчивалась при обсуждении мужиков из ближайшего селения и убелённых сединами слуг. Собственно, сами хозяйки сковородок и тарелок были далеко не молоды. Но жаркий огонь плит накалял их кровь и заставлял
