Томас по-прежнему лежал в постели.
— Добрый приор, я должен вам кое-что показать.
— Что это?
— Будет лучше, если вы посмотрите своими глазами.
Томас взглянул на него снизу вверх:
— Скажите словами.
Рамиро сделал глубокий вдох и медленно выдохнул:
— Я хочу показать вам «Компендиум».
— Он не уничтожен? — Томас закрыл глаза и застонал. — Как это возможно? Я думал, вы зарыли в землю все, что от него осталось.
— С сожалением сообщаю, что на ваших глазах растворился не «Компендиум». Это была стопка металлических листов. Кроме золота, серебра и платины, царская водка растворяет олово.
Смысл происходящего стал совершенно ясен.
— Вы обвиняете Аделяра в обмане!
— Да, приор. Мне больно об этом говорить, но, боюсь, так и есть.
— Это страшное обвинение.
Рамиро склонил голову:
— Поэтому я хотел вам показать.
— Что показать?
— Где он спрятал «Компендиум».
Томас понял, что на это придется посмотреть своими глазами:
— Зажгите мою свечу и подождите меня в коридоре.
Рамиро прикоснулся пламенем свечи к фитилю той, что стояла на столе, и вышел. Томас с трудом поднялся с койки и накинул черную рясу. Схватив трость, он присоединился к Рамиро в коридоре, а затем последовал за ним в мастерскую Аделяра.
— Я нашел его здесь, — сказал Рамиро, открывая дверь.
Он подошел к шкафчику в центре комнаты, испещренному отметинами от кислоты.
В стеклянной чаше наверху был виден осадок, выпавший после образования раствора, которое они наблюдали накануне. Рамиро встал на колени и снял со шкафчика боковую панель. Потом он убрал доску из основания внутреннего отделения.
— Двойное дно, — сказал Рамиро.
Из скрытого углубления он достал предмет, завернутый в одеяло, положил его на шкафчик, развернул ткань, и глазам их открылся…
«Компендиум».
Некоторое время Томас не знал, что и думать. Может, это фокус? Может, Рамиро так позавидовал товарищу, что?..
В этот момент в комнату, задыхаясь, ворвался Аделяр:
— О нет! Приор, я могу объяснить!
Молодой монах не пытался ничего отрицать, он только хотел оправдаться. Томас был раздавлен таким предательством.
— Ох, Аделяр, Аделяр, — сказал он едва слышным голосом, — вы оберегаете ересь.
— Это не ересь, раз это правда!
— Она противоречит учению Церкви и явно породит опасные вопросы. Мы это обсуждали.
— Но, приор, ее нельзя ни сжечь, ни разрезать, она смеется над самыми разрушительными составами, что есть у нас. Это древность, и это чудо, настоящее чудо. Колосс Родосский, висячие сады Семирамиды, Александрийский маяк — шесть из семи чудес Древнего мира исчезли. Остались только пирамиды в Гизе. Но восьмое чудо здесь, у нас в руках. Мы не имеем права скрывать его от мира!
Томас услышал достаточно — более чем достаточно. Каждым словом Аделяр подписывал себе приговор.
— Брат Аделяр, вы останетесь под домашним арестом, пока солдаты инквизиции не приведут вас на трибунал.
Глаза Аделяра расширились еще сильнее.
— На трибунал? Но я вхожу в него!
— Мне хорошо известно об этом. Хватит разговоров. Вы будете дожидаться суда у себя в келье.
Сокрушенный Аделяр, шаркая, удалился к себе. Томас не беспокоился о том, что он может сбежать. Аделяр знал, что от святой инквизиции нельзя скрыться.
Что заботило Томаса, так это необходимость судить на трибунале члена самого трибунала. Случай беспримерный. Придется хорошо все обдумать. Ну а пока…
— Брат Рамиро, заверните этот адский том в кусок ткани и проследите, чтобы никто больше его не увидел. Приготовьтесь выбросить его в море при первой возможности.
— Да, приор.
Приор посмотрел, как монах оборачивает книгу одеялом и уносит ее в свою келью. Томас спустился в свое обиталище и уже хотел снять сутану с капюшоном, когда услышал, что в дверь стучат.
Неужели ночной сон навсегда остался в прошлом?
За дверью послышался приглушенный голос Рамиро:
— Мне так неловко, приор, но я должен снова поговорить с вами.
Томас открыл дверь и обнаружил, что дородный брат стоит на пороге с изумленным выражением на лице. Он прижимал к груди одеяло с «Компендиумом» внутри. Оно выглядело мокрым.
— Она не тонет.
— Что вы имеете в виду?
— Я бросил книгу в чан с водой на кухне. Она не тонет.
Томас не удивился. С чего бы ей тонуть? Тогда было бы слишком легко от нее избавиться.
— Мы положим ее в сундук, утяжеленный свинцом, обернем его железными цепями…
— Сундуки разрушаются в соленой воде, как и цепи. Рано или поздно она всплывет.
Томас не мог с этим спорить:
— Что же нам делать, брат Рамиро?
— У меня есть идея…
11
Томас стоял сбоку от двух релапсо, копавших глубокую яму на задах королевского клуатра. Король Фердинанд и королева Изабелла должны были прибыть через неделю-другую, чтобы провести здесь лето, а до этого клуатру предстояло пустовать. Королева хотела, чтобы с северной стороны устроили патио, которое оставалось бы в тени после обеда. Поскольку деньги на монастырь шли из королевской казны, любой ее каприз был приказом. Участок расчистили, выровняли и наполовину вымостили фигурными гранитными плитами. Вторая половина оставалась незамощенной. Там, при свете фонарей, расставленных вокруг ямы, трудились релапсо.
— Вот, приор, — сказал Рамиро, подходя сзади. — Я принес вам стул.
Он поставил обитый кожей стул на плиты, и Томас с радостью им воспользовался. Он прижимал к груди завернутый «Компендиум». От долгого стояния на ногах у него заныла поясница.
— Это блестящий план, Рамиро, — прошептал он.
— Я живу, чтобы служить вере. Хочется думать, что меня вдохновил Господь.
План был простым и при этом безупречным: похоронить «Компендиум» на участке, который собирались замостить тяжелыми плитами. Монастырь Святого Фомы простоит века, а может, тысячу лет или даже больше. «Компендиум» никогда не найдут. А если и найдут, возможно, монахи к тому времени поймут, как его уничтожить. Но этот день может вообще не настать. Не останется никаких записей о «Компендиуме Срема», тем более — о месте, где он спрятан. Двое релапсо не понимают, зачем они копают яму, и не узнают, что здесь будет зарыто. А если бы и узнали, какая разница? Оба приговорены к аутодафе. Томас проследит, чтобы их сожгли на следующий день, рано утром.
Только Томас и Рамиро будут знать, где оказалась книга. Тайна умрет вместе с ними.
Вместе они наблюдали за тем, как яма увеличивалась в размерах. Релапсо работали по очереди: один спускался по стремянке с лопатой и наполнял ведро землей, а другой, стоявший наверху, вытягивал ведро с помощью веревки, опустошал его и снова опускал. Это продолжалось до тех пор, пока верхушка десятифутовой лестницы не оказалась вровень с землей.
— Думаю, уже достаточно глубоко, — сказал Томас.
Рамиро приказал нижнему релапсо подняться и вытянуть лестницу
