этих складов следили должностные лица в ранге
ок луанг. Укрепленные центры мыангов превратились в места пребывания провинциальной администрации, обеспечивавшей поступление в столицу экспортной продукции и риса. Сложился штат должностных лиц —
муннай, отвечавших за учет трудоспособного населения; они же хранили налоговые реестры
сак лек.
Традиционная социально-экономическая структура не была преобразована, она лишь приспосабливалась к новым потребностям — массовым поставкам продукции для внешнего рынка. Торговая деятельность правителей Аютии в XVII в. охватывала как территорию собственной страны, где она осуществлялась через административную структуру, так и главные торговые центры Азии, где возникли постоянные торговые фактории крома пракланг. Отношения между земледельческим населением и господствующим классом не опосредовались рынком, а базировались на внеэкономическом изъятии неоплаченного труда прай луанг в центральных провинциях и натуральных сборах (в частности, ценными продуктами лесных промыслов) с крестьян прай суэй в отдаленных провинциях страны.
Европейцы отмечали стремление местного населения откупиться от государственных работ. По их сообщениям, в 1688 г. можно было откупиться от работ на государство за 15 бат в год. Однако откуп в условиях преобладания натурального хозяйства, слабого развития рынка и денежной ренты не мог быть распространен. Земледельцы не имели достаточных средств для уплаты выкупа: при займе главе семьи приходилось закладывать свободу ее младших членов. Итогом был рост долговой зависимости и продажи в рабство. В общинах усложнились имущественные отношения; это отразил закон о наследовании 1635 г.: были установлены права ближайших родственников, т. е. членов малой семьи, на имущество усопшего, что отвечало интересам появившегося в общинах зажиточного слоя. В его интересах закон «о рабах» запрещал выкуп должника в период сельскохозяйственных работ. В своем стремлении к установлению монополии на экспорт продукции государство не создавало условий для товаризации крестьянского хозяйства и развития внутренних экономических связей.
Рыночные цены на рис в XVII в. показывали тенденцию к росту, что открывало перед земледельцем возможность наладить торговлю рисом и извлечь для себя пользу из конъюнктуры цен. Но это направление в развитии крестьянского хозяйства проявилось лишь в районе к югу от Аютии, где стало заметно стремление к накоплению сокровищ. По словам европейцев, Бангкок — в начале XVII в. небольшое укрепление южнее Аютии — «„опоясывали“ многочисленные богатые крестьянские хозяйства». Остальные районы страны с 30-х годов XVII в. были подчинены государственной монополии и традиционным формам отчуждения прибавочного продукта через натуральный ренту-налог. Монополия государства на значительную часть прибавочного национального продукта и на изъятие его из деревни отрицательно влияла на развитие сельского хозяйства. Полученные в результате реализации части этого продукта на внешнем рынке денежные средства накапливались у столичной элиты, представителей служилой иерархии, иноземных торговцев.
Под сильным давлением внешнего рынка оказалось текстильное ремесло: по приказу казны население было обязано регулярно покупать импортные ткани, пополняя таким образом доходы государства. Домашняя промышленность землевладельцев занимала доминирующее положение. Рынка орудий труда не сложилось. Ремесло в городах было делом по преимуществу представителей несвободных социальных групп. В подобных условиях не могли возникнуть организации ремесленников, которые ограждали бы городское ремесло от домогательств должностных лиц. В Сиаме XVII в. не наблюдалось ни заметного развития частного предпринимательства, ни вложений богатыми ремесленниками средств в мастерские.
Городское ремесло обслуживало нужды государства и двора. Двор пытался с начала XVII в. внедрить в местную примитивную мануфактуру технические достижения Запада (например, были предприняты попытки модернизации сиамского флота с помощью местных ремесленников, обучавшихся мастерству либо в Голландии, либо у английских мастеров в самом Сиаме).
Существенную функцию города составляла торговля. Однако наиболее зажиточные торговцы, владевшие значительными капиталами, были иноземцами. Внешняя торговля обеспечивала приток в страну серебра — основного средства платежа в странах Юго-Восточной Азии. В XVII в. наблюдался некоторый рост городского населения, а также увеличение налоговых поступлений в казну от торговли.
Столица государства Аютия оставалась местом притяжения политически господствовавших социальных слоев, центром накопления финансовых средств: именно сюда стекались суммы, поступавшие в счет ренты-налога.
Политическая власть и социальное господство в столице и провинциальных городских центрах находились в руках светской элиты и бюрократии. Большую роль играло буддийское духовенство. По свидетельству европейцев, в 80-х годах XVII в. в Аютии в пределах городской стены жители занимали одну шестую часть территории, остальная часть была занята буддийскими храмами. Окружавшие Аютию острова поделили общины иноземного купечества.
Деревенские общины не являлись объединениями парцеллярных собственников земли; продолжали действовать вертикальные социальные связи, условия для появления патриархальной семьи еще не сложились. Глава тайской земледельческой семьи был связан традиционными нормами: дом, земля под ним и рисовое поле переходили в семье к младшей дочери. У сыновей не было интереса к расширению хозяйства отца, поскольку сами они переселялись в матрилинейные семьи своих жен, где долго оставались на положении младших членов семьи, «чужаков». Нарушение этого порядка отмечено лишь в южных районах страны; главные земледельческие области вокруг столицы оставались мало затронутыми этим процессом. Социальное положение общинной верхушки зависело не от землевладения, а от степени связи с государственной бюрократией. Буддизмом была разработана этатистская идеология, прививавшая подданным уважительное отношение к государственной службе, которая считалась особо престижной. Согласно концепции буддийского государства, последнее выступало воплощением идеи общинной справедливости, а его глава — чакравартин, отец народа, радеющий о всеобщем благе, воплощал собой Будду, устроителя мира, поддерживавшего незыблемый социальный и космический порядок. Народные чаяния справедливости были включены в официальную этатистскую идеологию буддизма в виде мифа о приходе Будды Арья Майтреи, который, в конце концов, создаст совершенный вариант сакральной монархии.
В XVII в. французами была предпринята безуспешная попытка обращения правителя в христианство, что, по их расчетам, привело бы к христианизации всего населения страны и возможному политическому подчинению ее Франции. Задача подчинения Сиама французскому королю и католической церкви была возложена на иезуита Ташара, прибывшего в Сиам ко двору правителя Нарая в 1685 г. в составе посольства де Шомона.
В 1687 г. в Сиам из Франции прибыло новое посольство, во главе с Ла Лубером, заключившее договор о торговле и торговых привилегиях. В 1688 г. Франция направила в Сиам военную экспедицию, которая должна была помочь осуществлению планов по захвату стратегических и торговых позиций в этой стране. Ряд военных и административных должностей в Сиаме был уже занят представителями ордена иезуитов, прибывшими из Франции. Французы фактически распоряжались в форте Бангкок и в порту Мергуи. Однако Франции не удалось создать в Сиаме свои форпосты: народное восстание в ноябре 1688 г. привело к свержению правителя Нарая и бегству французов.
Восстанием руководил командир отряда боевых слонов Петрача, его поддерживал глава буддийской общины, призвавший защищать буддизм. Широкие слои народа, привлеченные обещанием снижения тягот и повинностей, поддержали антифранцузское движение в столице и других городах. В ходе победоносного восстания
