которые вырыл сам, без чьей-либо помощи. В них он находился под тяжелейшими обстрелами превосходящих сил противника. За эти две недели на базу был совершен тяжелый налет беспилотных летательных аппаратов, он предоставил важные разведданные в виде подробных карт местности, которые сам же создал, находясь в тылу врага… — на этом капитал замолчал и несколько раз перечитал текст в бумажке. — Рядовой, а это точно про тебя написано?
— Не знаю… — пожал плечами тот.
— За эти две недели… Нет, ну бред же! — он снова отвлекся от записей и посмотрел на рядового. Но спустя несколько секунд всё же продолжил читать. — Судя по предоставленным мне данным из штаба, он участвовал в операции вместе с элитными диверсантами. И лично обратил крупный город османов в бегство! Рядовой, ничего не хочешь сказать по этому поводу?
— Да откуда мне знать? Наверное, что-то напутали или придумали. Вы же знаете, штабные могут написать что угодно, а потом весь окоп ржет, — развел руками Первый.
— Ладно, допустим… — пробасил Кардиналов и продолжил читать. — Спас шестерых, попавших в плен? И вместе с элитным отрядом вернулся из тылового города, не понеся при этом потерь? А на следующий день отправился на задание по возвращению особо важных разведданных… Я ничего не упустил, Первый?
— Ну, наверное, нет…
— Правильно! — прорычал Кардиналов. — Тут и так слишком дохрена всего! Боец, ты чего там вытворял? Не мог здесь также? Или ты можешь выделяться только там, где солнышко и тепло?
— Да я и тут, как-бы… — замялся Константин.
— Я понял, — перебил его Кардиналов. — Это моя ошибка, но такого больше не повторится. Жалел тебя, щадил… Но ничего, легкие деньки закончились. Завтра же идешь на опаснейшее задание!
— Есть! — Первый аж засиял от такой новости. — Служу Империи!
— Да уж… — бойцы посмотрели на Кардиналова, как на врага народа. — Парень из ада вернулся, а этот его окончательно добить собрался.
— Ну, а сейчас… — продолжил капитан и свернул бумажку. — За заслуги перед Империей ты награждаешься званием сержанта!
— В смысле, сержант? — возмутились сразу несколько человек. — Он же служит только месяц, как и мы!
— Нет, это вы служите всего месяц. А он целый месяц! Чувствуете разницу?
* * *
Хорошо тут, всё-таки… А то солнце уже надоело, особенно, после того путешествия по пустыне. Зато здесь прохладно, с неба медленно падают крупные снежные хлопья, дует легкий прохладный ветерок.
И вот что мне тут действительно нравится — так это столовая. Приняли, как родного, а Зинаида и Матрёна, как увидели меня, так сразу начали накладывать в тарелки котлеты, пюрешку, налили борщик, выдали порцию свежего хлеба. Так что все мы, включая Рембо и котят, остались предельно довольны.
Теперь сижу на своей койке, смотрю на спящих котят. Затем перевел взгляд на свои новые погоны. Сейчас там красуется заметно более злой демон, у него уже проявились рога и появился оскал. Да и татуировка также изменилась — там не какой-то младший лысый бес, а настоящий, пусть и молодой демон. Такую татуировку уже не стыдно показать другим.
Да уж… Не планировал так выделяться. По крайней мере, не так быстро. Но ничего не могу с этим поделать, и так веду себя как можно тише.
Окинул взглядом общую казарму. Впрочем, получение звания — это даже хорошо. А то здесь как-то тесновато. Вон какой храп стоит, но все уже привыкли, и спать это никому не мешает. А я не привык, и пора уже задуматься о получении отдельной комнаты. Что для этого нужно? Подробно не узнавал, но знаю точно, что за распределение комнат отвечает Кардиналов.
Комната мне точно нужна… Посмотрел на свою койку, к которой едва ли можно подобраться из-за многочисленных мешков. Не все трофеи можно сдать в хранилище. Это я уже не говорю о взрывчатке, помимо нее, есть много ценностей, которые хотелось бы держать поближе к себе.
Взял один из мешков и отправился в каптерку. Там заглянул в комнату с сапогами, убедился, что никого здесь нет, после чего уселся на пол и приготовился творить сложнейшую магию. Времени до утра хватит, и никто не должен потревожить меня в процессе.
Уселся на пол, Рембо примостился рядом, а котята так и остались охранять койку. Хотя это сомнительно, ведь они в столовой съели столько, что их вряд ли разбудит даже бомбардировка.
И про этих двоих еще надо будет прояснить. Капитан уже подходил ко мне и спрашивал, что это за звери, и какого чёрта они делают в казарме. На что я ответил, что это мои законные трофеи. Кардиналов не понял, сказал выбросить, тогда как прапор вступился за меня и указал ему, что трофеи — это святое. Потому их совсем никак нельзя выбрасывать.
Некоторое время я концентрировался на задаче, закрыл глаза, сделал глубокий вдох и приступил к начертанию сложнейшей пентаграммы, состоящей из сотен пентаграмул, множества геометрических фигур и замысловатых магических символов.
Резанул руку кинжалом и пролил кровь на пол, начав формировать из нее основные контуры круга. Завершив начертание базового заклинания, сконцентрировал энергию на указательном пальце и продолжил ею вносить более точные поправки. Это продолжалось около двух часов, и на моих руках появилось чистое инфернальное пламя. Оно начало прожигать каменный пол и оставлять за собой витиеватые узоры. Может показаться, что узоры эти появились случайно, но на самом деле я направлял пламя и концентрировал его лишь в тех местах, где это нужно.
Рембо всё это время сидел рядом, и выпученными глазами наблюдал за процессом создания неведомого ему заклинания. В камне появились углубления, которые представляли из себя, как прямые линии, так и сложные цепочки символов и рун.
— Ты хоть дыши, — усмехнулся я, посмотрев на Рембо. — Умрешь ведь, до самого интересного не досмотришь.
— Я не могу позволить себе даже моргнуть… — отрешенно проговорил он. — Как красиво… Это же великолепно!
— О, ты знаешь, что это? — удивился я. Не ожидал
