мной?
Единственным ответом было «да.
БХУМИКА
Сельских жителей не пригласили в монастырь до утра, что заставило их провести ночь в беспокойстве и догадках. Они сидели группами в хлебном складе и ждали рассвета и вердикта. Манжит стойко переносила ожидание, но Бидиша была в ярости. Она ничего не говорила Бхумике, но ее взгляд был свирепым, а шепот другим женщинам не был незаметным.
Она винила Бхумику в их бедственном положении. Бхумика подтолкнула их к нарушениям деревенских табу; Бхумика принесла в их деревню себя и свою кровь Ахирани, и что последовало за этим? Странные пути, гниль и изгнание из их дома. Ничего, кроме разрухи и горя.
Бхумика знала, что нарушение табу не привело деревню к гибели, но все же задавалась вопросом, если Бидиша права, виня ее в их несчастьях. Возможно, одного только присутствия Бхумики было достаточно. Она молчала всю ночь, а тело Дживана, лежащее рядом с ней, давало ей тепло и утешение.
Когда принц Рао снова появился, сопровождаемый стражниками из монастыря, жители деревни вскочили на ноги. Их страх был очевиден.
Священник Ишан вышел вперед, подняв руки в умиротворяющем жесте.
— Пойдемте с нами, — призвал Ишан. — Я обещаю, что вам не будет причинено никакого вреда.
После краткого колебания жители деревни собрались с духом и последовали за ним.
За зернохранилищами лес стал еще более гнилым. Бхумика почувствовала слабый запах мяса. Далекие деревья, туманные в свете, были пятнистые, как холодное мясо. Раздался грохочущий треск. Деревья наклонились и закачались над ними, хотя не было ветра, который мог бы их сдвинуть. Земля задрожала. Колени Бхумики подкосились. Она вовремя удержала равновесие, даже когда ее зрение неистово закачалось.
Она почувствовала, как под землей пробуждается якша, его глаза, полные сока, открываются, а рот раскрывается в грохочущем крике. И она почувствовала еще что-то.
Что-то коснулось ее на мгновение — головокружительный образ молодой женщины с прямыми как булавки волосами и кривой улыбкой, обращенной к ней, и якша с ртом из шипов, а затем внезапно ничего. Словно какое-то великое присутствие коснулось и ее, и новорожденного якши, а затем исчезло.
— Она была рядом, — прошептала наблюдательница. Девушка, с которой капала вода с длинной косы. В ее голосе слышалась тоска.
— Кто? — спросила Бхумика. Она не думала, что ее призрак говорил о якше. Дживан резко посмотрел на нее.
Наблюдательница покачала головой, а затем исчезла в утренней дымке.
Бхумика сделала глубокий вдох и выпрямилась. — Якша, — сказала она ему. — У нас больше нет времени. Он просыпается.
Земля снова задрожала. Принц Рао резко шагнул к ней.
— Ты можешь это остановить? — спросил он. — Как Старейшина...
— Она не помнит себя, — резко прервал принца Рао Дживан. — Моя госпожа может дать тебе знание о том, как стать Убийцей якши, но кроме этого она тебе ничего не должна». «Я пожертвовала собой ради этого знания, — сказала Бхумика. Ее зрение начало проясняться, а тошнота улеглась. — Вся сила, которой я обладала, теперь ушла. Вы, кажется, злитесь на меня, принц Рао. Мне очень жаль. Но я не могу заплатить вам за все, чем я вам обязана. — Она раскрыла ладони. — Во многих отношениях то, что вы видите перед собой, — это призрак.
Он на мгновение замер в ошеломлении.
Затем его взгляд изменился, став гораздо более решительным и сосредоточенным, лишенным мягкости.
— Двигайтесь быстрее, — приказал он. — Все.
Быстро было трудно, поскольку в их группе были старейшины и маленькие дети. Но вскоре они поднялись по лестнице монастыря и вошли в его коридоры из серого камня. Мерцающий свет факелов привел их к дверному проему. Там ждал пожилой священник.
— Заведите их туда, — приказал он стражникам и Ишану. Он склонил голову в знак уважения перед принцем Рао, а затем быстро удалился.
Они вошли. Комната была большой и круглой. Но первое, что заметила Бхумика, было то, какое ощущение она вызывала — как озеро в караван-сарае. Как темный бассейн, дверь, вход, более обширный и странный, чем любой путь искателя. Ее сердце забилось.
Какое сильное ощущение было, когда здесь еще была вода? «Этот зал, — прошептала Бхумика, полная благоговения. Она повернулась, медленно описывая дугу, что позволило ей охватить взглядом изогнутые стены, мозаичный каменный пол, раскрывающийся как цветок, и кольцо призрачных, пропитанных водой фигур, которые теперь окружали ее.
Рядом с ней Дживан никого не видел — он только следил за ее движениями глазами, а другой рукой держался за саблю, настороженно ожидая угрозы. С тех пор, как принц Алорана поднял кинжал, Дживан был начеку.
За серпом призраков деревенские жители сгрудились вместе, не представляя для нее никакой угрозы. Только принц Алорана был вооружен, его рука лежала на рукояти сабли, засунутой в ножны за поясом, и он смотрел на нее — и на ее медленные, полные благоговения движения — с недоумением.
— Вы не чувствуете этого, принц Рао? — спросила Бхумика.
Рао покачал головой.
— Нет, старейшина Бхумика, — сказал он. — Я не понимаю.
Старейшина. Снова это слово. Она не стала его оспаривать. Сейчас не было времени беспокоиться о своем прошлом.
На этот раз ее вел не наблюдатель, а ее собственный здравый смысл. Ее взгляд опустился на странный каменный кинжал, все еще висевший у него на поясе. Только когда он бросил клинок, его глаза засияли, и она почувствовала, как в ней пробудилось знание, узнавшее этот свет.
— Кинжал, который ты носишь, — сказала Бхумика. — Тот, что сделан из темного камня. Положите его на землю.
Рао не шевелился. Тогда Бхумика мягко сказала: — Ты думаешь, я отниму его у тебя? Отдайте его одному из ваших солдат, если хотите». Прошло еще мгновение, и он снял кинжал с пояса и протянул его одному из своих людей, который взял его. Она увидела, как он вдохнул и его глаза расширились. В его глазах вспыхнул звездный свет, а затем снова померк. — Что это за место? — спросил Рао.
— Это то, что делает монастырь священным, принц Рао. — Главный священник вошел в комнату, его громкий голос опередил его. — В Эпоху Цветов здесь было священное озеро. Те, кто смотрел в него, попадал прямо в объятия безымянных — в видения, достаточно обширные, чтобы свести их с ума. — Он покачал головой. — Простые люди утверждают, что оно находится за лесом, в караван-сарае. Но то, что от него осталось, лежит под нами.
Он прошел дальше в зал. Не останавливаясь и не замечая, он прошел сквозь одного из призрачных наблюдателей. Он их не почувствовал. Он наклонился вперед, благоговейно коснувшись рукой земли. — Дивянши молилась
