class="p1">– Поостерегись с такой лексикой, – усмехнулся Ян и постучал по корпусу носилок, – у латинских аборигенов ойкумена кончается где-то в районе Северной Африки.
Ответить я не успела: лектика накренилась, снаружи раздалось дружное «и… взяли!», а «Иголочка» в лучших традициях романтического аниме упала в объятия своего «Ключа». Бог благопристойно усадил меня рядом, и под марш носильщиков наш экипаж двинулся в путь.
Кстати, куда?
– Могу ли я полюбопытствовать, владыка, куда держит путь твоя повозка? – спросила я, глядя на то, как волны света из приоткрытых шторок прокатываются по лицу царя. – И к чему тебе, сердцу Лация, эскорт жрицы Венеры?
– Во-первых, не повозка, а лектика. Во-вторых, не говори так высокопарно, меня такое не заводит. – Ян поморщился. – В-третьих, казус с тобой вызывает у меня только улыбку.
– Почему?
– Потому что из меня еще не сыпется песок, чтобы возбуждаться от реверансов девчонки с пирсингом в ушах. В древнем мире, ага – ну конечно же верим. – Бог цокнул языком, томно вздохнув и закатив глаза. Он посмотрел на меня с фирменной усмешкой, слегка поддев плечом. Я покрылась испариной. Душный климат или мое запоздалое половое созревание? – Откуда ты, кстати?
Памятуя о наказе Дайеса Лебье ни в коем случае не выдавать своего происхождения, я придвинулась ближе – так, что зазор между нашими губами сократился до критического. Ян подхватил игру и, как в кривом зеркале, отразил положение моей головы. Я покусала свою губу, глядя на его рот, и произнесла:
– «Почему» относилось не ко второму тезису, а к третьему. Но за лекцию спасибо.
– Я поражен своим даром убеждения, – Ян отстранился. – Теперь ты общаешься как нормальное существо. Уже что-то.
– Так ты ответишь?
– М-м… Пожалуй, нет. – Бог откинулся на подушки, сцепив расписные пальцы. Он глядел на меня с улыбкой, полной иллюзорных подтекстов, дающей надежду на то, что ты – его избранная. Я проходила через нее, как йог – по шипам, и меня не оттолкнуть «оружием Януса». – Не отвечу, пока не сподобишься ты. Откуда ты, красивая, свалилась на мою голову? Я недаром выбрал Лаций для возведения культа имени двуликого божества, ибо до прародителя Римской Империи никому нет дела – гуляй, рванина. Сплошное раздолье. Курорт не пользуется успехом у сотрудников Креации, вот я и отдыхаю от снобов, но ты ведь не их поля ягодка?
– Почему же девушка не может путешествовать инкогнито? – скрестила руки я. Мы двигались медленно, и я пожалела рабов, которым приходилось выносить на себе более ста двадцати кило в общей сложности. – А я заметила, что ты неплохо устроился: слугами обложился, почитателями. Это почетно среди богов?
– Ты забываешь, Канра, – пригрозили мне пальцем, – что и ты для местных – богиня.
– Карна, – вздохнув, поправила я. Показала «пустую» руку: – И какая же я богиня без символов?
Солнечный свет, бивший из прорезей от качки, налил пестрые глаза Януса глубиной, как озеро и океан. Я расправила складки на тунике, не ожидая получить ответ:
– Сдается, богоподобие измеряется далеко не татушками на руках.
Я выпучилась на царя, смущенная его словами: он что, вспоминал свое прошлое на Инитии? Этого ни в коем случае нельзя было допустить, поэтому я начала отвлеченный разговор:
– Тебе не стыдно эксплуатировать рабов? Наверняка в твоем мире такое давно отменили.
– Я не могу прийти и подорвать устои общества, поломойка. Было бы безрассудно с моей стороны врываться в быт древних людей со своим уставом и сексуальной революцией, понимаешь?
Мои губы вытянулись в тонкую линию:
– Я не поломойка. Меня повысили до девицы легкого поведения. Все-таки, – я сомкнула указательный и большой пальцы, – ма-аленькая сексуальная революция не помешала бы, чтобы расширить диапазон женских ролей.
Ян посмеялся, и я капельку улыбнулась. Сердце обливалось кровью.
Мимолетный диалог, как перекрестный обстрел бабочками, унес меня в незапамятные времена, когда пропущенная станция метро казалась нерешаемой загадкой демиурга, испанское солнце – самым знойным, а флирт в кустах аномального шиповника – отполированным счастьем.
Я тогда не была обмолочена, обтесана шипастым дверным косяком выхода из Страны Чудес, не была ослеплена вымышленным величием Инития, предана Агентством Иномирной Недвижимости, влюблена до терминуса и сотню раз обманута на пути к истине. Вереница похожих друг на друга дней в родном мире и на земле длинношеих дали всходам моей любви созреть, чтобы приз в конце дороги получила настоящая победительница. Обновленная и подготовленная Вера Беляева – не апатичная торговка и не хохочущая до колик овечка на скотобойне Дайеса Лебье. Достигшая дна Вера Беляева, сумевшая взмыть так высоко, что падать уже не больно, а экстатически сладко.
О моей задумчивости свидетельствовал застывший взгляд. Ян уловил настроение и поспешил его разбить, как делал всегда. Он бесстыдно подобрался ко мне и обдал ухо горячим дыханием:
– Нас похитили.
– Что? – я резко повернула голову, из-за чего мы едва не соприкоснулись носами.
Лектика бухнула на землю – если б не своевременно выставленная рука Яна, я бы получила травму. Снаружи раздался лязг металла и звон цепей. У меня екнуло сердце.
– Выходи и предстань перед нами, царь лацийский.
Бог пожал плечами с легкой улыбкой и принялся выходить, согнувшись в три погибели. Я поползла следом. Вот чего он так безмятежен? Ну да, похищение власть имущего – это ведь досадная ситуация, как опоздание на электричку.
Нас обступил глухой лес. Среди раскидистых дубов и сосен необычной формы не просачивался солнечный свет. Я заныкалась за широкой спиной Яна, который стоял, подняв открытые ладони, пока ему в грудь упиралось пять острых наконечников. Копья держали закованные в панцири мужчины в шлемах, до боли напоминавшие воинов, что сопровождали царя Мезенция.
Ян жеманно вздохнул и обратился к этрускам:
– Ваш царь выйдет на аудиенцию или его жалкая задница примерзла ко льдине?
– Что?! – взорвался воин посередине, с шрамом на пол-рожи. Главарь.
– Я сказал, – с расстановкой повторил Ян, – ваш царь выйдет на аудиенцию или его жалкая задница примерзла ко льдине?
«Началось», – подумала я, надув щеки и медленно выдохнув.
– За Этрурию! За царя! – воскликнул бородатый, и хор подхватил.
Ян сориентировался первым – схватив копье под наконечником, дернул на себя, повалив воина со шрамом. Бог успел ловко переступить, чтобы избежать падения на него, а затем выключил врага поставленным ударом. Я отошла в сторонку. К царю кинулись те, кого не задело падение среднего, и Ян выхватил копье у громогласного бородача, оттолкнув ногой в живот, а третьему зарядил древком промеж глаз.
Четвертому, некрупному и юркому, удалось увернуться от двух выпадов Яна благодаря страховавшему пятому, и оба завалили его, накинулись сверху. Я не переживала –
