синий, то в малиновый.
– Спасибо, – прошептала Тийя Серенай, ластясь щекой о грудь друга. – Моя семья ни за что не позволила бы мне иметь супруга-ильде, они консервативны, а я завишу от эвериевых фондов. Я люблю вас с Виракочей одинаково, но этнически чаша весов склонится к нему. Пожалуйста, – ашерн-а отклонилась и заглянула в глаза прозрачными салатовыми очами, – пообещай, что ты не будешь одинок.
Янус огладил ее плечи и поцеловал в лоб. Фурина резко втянула носом воздух, пряча непрошеные слезы, и фыркнула:
– Завязывайте с драмой. Я сейчас расплачусь нафиг.
– Если говорить правду саркастическим тоном, это может сойти за ложь, да? – заметил Янус, отстранившись.
Текорейка лишь закатила глаза. Она обратилась к подруге:
– Когда бракосочетание?
– Оно пройдет на Ашерне и будет длиться тандаву. – Тийя вскинула руки. – Это не значит, что мы будем гулять много дней кряду, это всего лишь формальность. Для друзей будет особый день, когда вы сможете нас поздравить. Приезжайте! Мы с Виракочей будем счастливы!
У Тийи загорелись глаза от радости. Она с надеждой посмотрела на Януса, но он, опустив уголки губ вниз, покачал головой:
– Прости, золотце. Уже завтра меня командируют на некую Землю. Я заступаю на длительную вахту.
Серенай вздохнула и ответила, что ничего не поделаешь и они будут ждать Януса после. Фурина с прищуром оценила то, как Белый Вейнит засунул руки в карманы серого пальто, и спросила:
– Сменил имидж по случаю?
– Надоел белый, – улыбнулся он.
– Правда, что ли? – ее бровь изогнулась.
– Нет, конечно, Фуриночка, – продавливая слова, ответил Янус, – просто мои воспитатели-психопаты довели Джа-и до самовыпила в образовательных целях, что побудило меня выпорхнуть из золотой клетки, сменить «оперение» и сублимировать недовольство жизнью в надзор над богами-идиотами, которых я буду иметь и в хвост, и в гриву, благодаря полномочиям креацкого оборотня в погонах.
Девушки молча уставились на друга.
Янус рассмеялся первым:
– Лица попроще, дамы, я всего лишь переоделся в дорогу. Не ищите подтекстов там, где их нет.
Серенай расхохоталась. Ее друг надул щеки:
– Все равно придется ходить в платьях и латах, как на стремном косплей-балу. Вы что-то помните из курса истории отсталых цивилизаций? – Белый Вейнит погладил Тийю по спине, и она с улыбкой покачала головой. – Римская Империя, детка, – торжественно произнес он, выводя название в воздухе, – как звучит, а? Все в этом регионе величаво, кроме их шмотья.
Пока двое общались и хохотали, Фурина думала об одном: «Если говорить правду саркастическим тоном, это может сойти за ложь».
Она спрыгнула с перекладины и засунула руки в карманы неоновой ветровки:
– Засиделась я с вами, ребят. Надо бы успеть на последний эхон до полиса.
– Ты поедешь на общественном транспорте? – удивился Янус. – Вызови тан.
– Еще бы предложил пройти через арочный переход и лишиться сознания от потери сил, – хмыкнула Фурина, кивая на знаки на их пальцах. – Бывайте.
– Стоять. – Белый Вейнит спрыгнул на крышу и подал руку Тийе, чтобы та, подбирая длинную юбку, спустилась. – Райончик не ахти. Я провожу тебя.
– А Тийя? – Фурина обернулась на ребят.
– Меня встретит Виракочча, – махнула рукой Серенай. – Его клан держит в Доках ашернский центр культурных инициатив, и он пустует ночью. Мы хотели романтично провести время и глянуть парочку интерактивных спектаклей.
Янус еще раз обнял ее:
– Люблю тебя. Прощай.
– До новых встреч, дурачок, – возмутилась Тийя. – Мы не прощаемся навсегда. Фурина, до новых встреч!
– Снюхаемся на твоей свадьбе, принцесса Серенай, – усмехнулась Фурина.
Никто из них не поверил в собственные обещания.
* * *
Двое стояли на конечной станции в переливе неоновых цветов. Купол остановки, венчанный виртуальным фронтоном в стиле хельтской домагической архитектуры, укрывал Януса и Фурину от мелкого ливня. Ручьи стремительно текли по черному асфальту, чтобы пропасть в ливнестоках; на некоторых участках дороги вода испарялась, не достигая земли, – новая технология массового отопления.
Эхоновые пути сплетались узлами, отгороженные стенами-ограничителями от жилого квартала. Это создавало эффект звукозаписывающей студии: каждый звук отчетливо слышался.
Белый Вейнит отошел за двумя софт-дринками из мини-автомата. Он влил немного эвериев в специальный приемник, и две банки гарцевого энергетика спустились по желобу, выпав прямо ему в руки. Открыв напиток одним пальцем, протянул сидевшей на лавочке Фурине. Она взяла, но отставила, не притронувшись.
– Захворала, что ли? – Янус сел на корточки и погладил ее по коленкам в синих колготах. – Химозную дрянь отказываешься пить.
– Я тоже устроюсь в Креацию. – Фраза Фурины разбила шум дождя, прервала ее. Слова бисером отлетели от изоляционных ограничителей.
Янус медленно отставил напиток и, заглядывая в фиалковые глаза с недоверчивой улыбкой, спросил:
– Зачем? Иди на демиурга. Это твое призвание.
– Затем, идиотина, – процедила она, – что ты мой друг. Я прослежу за тобой.
Белый Вейнит ошпарился о слово «друг» и сделался похожим на мастера допросов из Тайной Канцелярии – склонив голову к плечу, поймал взгляд Фурины и строго спросил:
– Считаешь, я нуждаюсь в няньке?
– Не ты, – парировала текорейка, – а остальные. Абсолют помилуй… – девушка отвела взор и поперхнулась воздухом. Запив кашель энергетиком, положила холодные от алюминия ладони на его лицо и сказала: – Посмотри на себя. Ты – просто эховая нитробомба, Янус.
– В эти энергетики добавляют истой, что ли? – перебил Белый Вейнит, щелкнув по софт-дринку.
Фурина не отвлеклась, она развернула его голову и продолжила:
– В моей любимой игре, в «УНТО» – и не надо тут закатывать глазки! Слушай, в ней вообще-то есть сюжет, помимо нарисованных красавчиков. И там есть злодей, который еще не знает, что им станет. Он до победного увязает в заблуждениях, пока не падает их жертвой. Я думаю, – нахмурилась она, – думаю, что ты офигительно близок к тому, чтобы твой маятник качнулся в неправильную сторону.
Повисла неловкая пауза. Фурина, краснея, часто дышала. Станция походила на световой остров посреди темной дождевой завесы. Капли не залетали благодаря воздушным потокам, но в энергоподаче случился сбой – и на миг свет потух. Всего на жалкие мгновения – остановка погрузилась во мрак, косой ливень обрушился на припозднившихся прохожих.
Когда энергия восстановилась, картина сменилась: Янус прижимался губами к губам Фурины. Она опомнилась и зарядила ему пощечину, вытираясь тыльной стороной ладони:
– Придурок озабоченный!
– Брось, – Белый Вейнит невинно похлопал ресницами, поглаживая щеку, – ты ведь хочешь отношений. Я совершенно не против! Меня только что отшили по причине свадьбы, посему место в моем сердце вакантно.
Покрасневшая от ярости текорейка встала и, оттолкнув Януса, вышла в дождь. Он превращал серебряный отлив ее волос в тяжелый металлик. Друг выбежал за ней, снимая с себя пальто и накидывая на ее плечи.
– Давай расставим все
