тысячи раз. Если их раздеть, можно было заметить пробивающееся сквозь кожу свечение даже в оптическом диапазоне. Нет, нити не раскалялись до красного свечения (иначе сайлон бы немедленно свалился с ожогами — да и полупроводниковые свойства были бы утрачены). Они производили свет, как побочный эффект какого-то иного процесса, тепловыделение не превышало пары десятков джоулей.
— То, что выглядит для вас, как противостояние, для нас есть проявление гармонии и любви. Всё живое прославляет Бога. Только одни делают это своим возвышением, а другие — своим падением. Одни — своей радостью, другие — своим страданием. Одни — осознанно желая исполнять Его волю, другие — не зная о Нём, третьи — думая, что противостоят Ему. Каждый выбирает для себя, и пока мы живы — выбор не окончателен. Один неверный шаг может сделать праведника — грешником, и наоборот.
— Тогда почему вы решили, что бомбардировка Колоний была праведным шагом, а не грехом?
— Потому что она удалась.
— Мы по три раза проверили, — хмуро процедил Скруд. — И теоретические выкладки, и само устройство. Тилиумных процессоров не существует. Вернее, не существует в том виде, в каком их описывают учебники Колоний. Устройство с таким названием, конечно, существует… но оно не делает то, что должно делать. Более того, не может делать в принципе. Выкладки Фудзикавы — не более, чем остроумный математический трюк, софизм, опровергнуть который на уровне их развития вычислительной техники и физики невозможно, но для нас наличие ошибочных допущений очевидно. А сам «процессор» в железе — это прибор, функция которого — имитировать бурную деятельность. Плацебо. Он хорошо загружает вычислительный блок, но кроме этого ничего не делает.
— Но ведь они прыгают!
— Именно. Они прыгают, хотя прыгать в принципе не могут. Вернее как… червоточину создать возможно. В этом ничего невероятного нет, кроме невероятного вещества тилиума. У нас теперь тоже есть тилиум, и мы тоже можем прыгать. Куда-то. В любую точку вселенной, только не туда, куда надо. Прыгнуть В ЗАДАННУЮ ТОЧКУ — невозможно. Это не слабость вычислительной техники или конструкции двигателя, это фундаментальное свойство квантовой пены. Другой конец червоточины может сформироваться ГДЕ УГОДНО, и с этим ничего поделать нельзя. Мы отправили три срочно созданных зонда-прыгуна. Все прыгнули успешно, но ни один не попал. Один вышел в фотосфере звезды, и сгорел раньше, чем успел определить свои координаты. Второй оказался в далёкой галактике за шестьдесят миллиардов световых лет отсюда. Третий… откровенно говоря, мы вообще понятия не имеем, ГДЕ он. Он сейчас находится на орбите ледяной планеты, которая вращается вокруг внегалактического красного гиганта и передаёт нам по квантовой связи картины звёздного неба… но мы их не можем идентифицировать. Вообще. Ни одной знакомой галактики, квазара или скопления.
— Скруд, очнись! Но они же делают! Корабли Колоний уходят в прыжки, и выходят именно там, где собираются. Сайлоны тоже. Они могут ошибиться на пару тысяч километров, но не на пару галактик!
— Вот именно. Они прыгают… и мы понятия не имеем, как они это делают. Вопреки физике. Вопреки математике и логике. Возможно, они могут достигать желаемой точки в космосе только потому, что верят в это.
Серан уже собиралась выдать очередную разгневанную тираду, но её отвлёк замигавший тревожный сигнал на тактическом экране.
«Внимание, на связи „Око-27325“, командующий группой охранения у сайлонского устройства связи. Мы атакованы, мне отступать или принять бой?»
«Доложите, сколько рейдеров вас атакует и есть ли с ними корабли-носители».
«Это не рейдеры! Нас атакуют „Гадюки“, выпущенные с колониального батлстара!»
Интерлюдия
4
— Очень странно, — пробормотала майор Кендра Шо, изучая снимки, сделанные разведывательным «Раптором». — Этот узел связи явно довольно важен для них. Но я не вижу ни одного классического рейдера поблизости. Только два десятка этих новых, шариков.
— Тем лучше, — заключила адмирал Елена Кейн. — Видимо, они настолько полагаются на свои новые истребители, что полагают — больше и не нужно.
— Либо это приманка, — предположил старший помощник Юрген Бельзен. — Координаты объекта хорошо известны. Данные прыжка на него могут быть предпросчитаны, и где-нибудь на их базе ждут своего часа сотни, если не тысячи, рейдеров с разогретыми двигателями.
— Возможно, — кивнула Кейн. — Однако постоянное поддержание таких ловушек дорого стоит. Разогретый прыжковый двигатель быстро изнашивается и сжигает топливо, и этого даже сайлонам не обойти. Не думаю, что они станут тратить миллионы часов ресурса, чтобы перекрыть подход к каждому узлу.
— То есть мы пойдём в бой, просто понадеявшись, что нам повезёт? — уточнил Юрген.
— Нет конечно, — холодно глянула на него адмирал. — Мы учтём и такую возможность. Выйдем из прыжка не непосредственно рядом с коммуникатором, а… — она задумывалась, что-то прикидывая, — за полтора мегаметра. Так чтобы засадные авиакрылья — если они, конечно, там есть — не смогли сразу на нас выпрыгнуть. Пустим в цель бортовой залп из снарядов главного калибра и ракетный залп, с волной ложных целей. Двум десяткам истребителей их все не сбить никак. Если узел не имеет прикрытия — или сайлоны не решатся его задействовать — мы его уничтожим, даже не используя собственное авиакрыло, и уйдём обратно в прыжок. А если откуда-то вдруг выпрыгнет пара сотен сайлонов и посбивает все наши снаряды и ракеты — у нас будет достаточно времени, чтобы оценить силы защитников и решить — стоит прорываться или лучше отступить. В любом случае их предрассчитанный прыжок будет использован, и все дальнейшие прыжки придётся считать заново, так что мы с ними окажемся на равных.
Это был вполне разумный план, который учёл всё возможное. Увы, оставалось ещё и невозможное — которого в системе Цираннус в последнее время творилось как-то многовато для здравого смысла.
Прыжок был выполнен безукоризненно. Не пришлось даже доворачивать, чтобы борт смотрел на искомый узел. Люди ещё только приходили в себя от волны деформации, пробежавшей через их тела, а компьютеры уже доложили об успешном захвате цели и плюнули в неё десятком тонн металла и взрывчатки. Как всё-таки хорошо иметь корабль с нормальной автоматизацией! Пусть даже это повышает вероятность взлома, но… Кендра представила себя на борту какого-нибудь раритета типа «Галактики», где невозможно программировать боевые задачи заранее, а системы наведения чуть ли не аналоговые. Ужас. Жить, наверно, и с таким можно, но воевать⁈
Вот только у противника автоматика явно была ещё лучше. Отметки ракет на экране ДРАДИС
