пилотов на «Гадюках» начнёт кислород кончаться. А заходить в ангар, пока там наши, они не рискуют.
— И что скорее всего предпримет Кейн?
— Либо прыгнет, бросив их… либо прикажет им выбить «Очи» из посадочных палуб, возможно выслав на помощь ещё одно авиакрыло.
Даже с сильно уступающим в технологиях противником — очень трудно воевать, когда ты не имеешь права причинять ему вред — а он тебе может и полагает это своим святым долгом.
— Погоди-ка… у меня тут посторонний объект… Эй! Что он вообще творит⁈
Протеанский десантный шаттл не отличался особой вместимостью. Он мог перевозить всего четверых десантников в тяжёлой броне или восемь — в лёгкой. Вместе с пилотом, который чаще всего присоединялся к высадке, это было максимум девять бойцов. Для перевозки бронетехники это чудо конструкторской мысли вообще не было приспособлено (вернее, её можно было подвесить под брюхом, но это был экстренный режим, резко снижающий возможности аппарата). Из оружия — только два излучателя частиц, слишком мощных против пехоты, слишком слабых для космического боя — но неплохо сбивающих ракеты, калечащих танки и режущих вражескую обшивку.
Зато свою основную функцию он выполнял превосходно. Лучше один боец, который наверняка доберётся до глотки врага, рассуждали протеане, чем десять, из которых девять будут сбиты, не успев выгрузиться. Протеанские десантные шаттлы были настолько малозаметны, что по сравнению с ними «Нормандия» показалась бы сверкающей ёлочной игрушкой. Воплощённая в них технология невидимости оттачивалась в течение многих столетий.
Бомбардировщики, входившие в состав авиакрыла «Вершины», кстати, этим свойством не обладали. Нет, их было довольно трудно захватить в прицел — но и только. Сам факт своего присутствия они скрывали плохо.
Парадокс? Ничуть. Дело в том, что бомбардировщики полагались на сверхсветовую невидимость. Обычно, когда враг обнаруживает бомбардировочную эскадрилью у себя под боком, ему остаётся жить не больше десяти секунд. И это единственная невидимость, которую можно себе позволить в космическом бою, считали протеане. Потому что за снижение заметности на досвете нужно платить снижением ускорения — работающий двигатель это ВСЕГДА источник тех или иных возмущений, даже если он сам себя тащит за волосы. А противник не будет ждать на одном месте, пока вы подползёте к нему со своими бомбами и торпедами. Бомбардировщики на «Вершине» предназначались в первую очередь против других кораблей, а не космических станций или, тем более, планет.
Совсем иное дело — десантная операция. Тут нужно не просто доставить боевую группу к цели, но и зачастую довольно долго болтаться рядом с ней. Если она и будет уничтожена, то явно не в ту же минуту, когда вы её наконец достигнете. И если на объект вообще посылают пехоту, то скорее всего, есть сведения, что он останется на месте достаточно долго — по тем или иным причинам.
Тут само собой напрашивается вопрос, какие корабли в маскировке лучше — протеанские шаттлы или звездолёты Ису, тоже известных специалистов по стелсу?
Что ж, если бы Инженеры поставили перед собой задачу вырастить предельно незаметный малоразмерный корабль, оптимизированный именно по критерию скрытности, даже жертвуя другими параметрами — Чёрная Жижа породила бы такого невидимку, что протеанам оставалось бы только в затылках чесать. Но факт есть факт — те корабли, которые они использовали прямо сейчас, на каждый день, были более заметны, чем чёрные «скаты» из ангаров «Вершины». Хотя значительно превосходили их по всем остальным ТТХ — начиная от скорости, заканчивая грузовместимостью и вооружением.
Явик хотел повести шаттл лично, но ВИ «Вершины» ему в этом решительно отказал, заявив, что если капитан подвергнет себя такому необоснованному риску ради низших существ, по возвращении он уже не будет капитаном. С другой стороны, передать шаттл Коллекционерам он тоже не мог. Те «осквернили» бы своим управлением древнюю машину. После пяти минут торга они кое-как сошлись на отправке самого бесполезного из пробуждённых протеан. Этот статус был повторно присвоен Мариану. Инженер не знал, гордиться ему или стыдиться — но по дороге решил, что организм сам разберётся.
Зайдя на «Пегас» с хвоста, «скат» тихо проскользнул вдоль его брюха и выбросил гибкую трубку шлюза, которая тут же впилась в обшивку батлстара, словно пиявка. Соскользнув по этой трубке, Мариан коснулся рукой чужого корабля, считывая с него информацию. Как только плёночка его бактерий-симбионтов расползлась по обшивке, он тут же узнал, что его присутствие не подняло тревогу. Через минуту выяснилось, что толщина брони звездолёта вместе с покрытием стен и абляционным слоем — почти пять метров.
Резать его можно было до умопомрачения. Но к счастью, это было предусмотрено.
Как следует сосредоточившись, Мариан собрал в ладонях сгусток биотической энергии, и убедившись, что он имеет нужные характеристики, метнул сквозь стену. Достигнув ближайшей полости, сгусток раскрылся, формируя финишную зону.
Лёгкое подёргивание в кончиках пальцев, которое трудно описать не-биотику, показало, что комбинированная техника сработала.
Совокупная длина коридоров батлстара типа «Меркурий», к которым относится «Пегас», превышает 450 километров. Чтобы изучить их все, понадобился бы не один месяц для обычных существ, или сутки для скоробиотика. Слишком много. Поэтому Мордин ограничился лишь теми, кто попался ему на пути к рубке, а также людьми в самой рубке. Было видно, где он шёл — люди внезапно обнаруживали, что их личное оружие, висевшее на ремне или в кобуре, разряжено и аккуратно сложено горкой. Тем, кто оружие в момент нападения держали в руках, повезло ещё меньше — их грозные «пушки» внезапно оказались совершенно не способны стрелять. У одних ствол был срезан, у других заплавлен, у третьих — смят и деформирован.
Но людям в коридорах ещё относительно повезло. Они видели только красную молнию, или вообще ничего не видели. Елене Кейн и её старшим офицерам пришлось испытать куда более жестокий когнитивный диссонанс, когда на тактическом столе внезапно возник невысокий рогатый гуманоид в жёлтом костюме.
— Всё-таки поговорить придётся, — заключил он на чистом кобольском, задумчиво вертя в пальцах личный пистолет адмирала. — Профессор Зум. Саларианец, не сайлон. Врач. Диагноз — высокое психологическое напряжение. Экипаж нуждается в лечении и отдыхе. Начинаю обеспечивать прямо сейчас.
— Надеюсь, вы понимаете, что поверить в такую сказку всё равно очень трудно, — хмыкнула адмирал Кейн. — Даже несмотря на все технические и биологические чудеса, что вы демонстрируете. Всё это слишком смахивает на какой-то дурной спектакль. С богом из машины. Я, знаете ли, уже не школьница — у меня был доступ к засекреченным разведданным Флота. Мы
