богам сразу, наблюдая за дуэлью. Она бы вмешалась, если бы могла что-то изменить. Но было очевидно, что оба мужчины не позволят ей вмешиваться.
В этот день она ненавидела дона Родриго так же, как когда-то любила. Желая предотвратить дуэль, она бросилась к нему, придумала историю с новым лекарством, лечащим боли в колене. Дон Родриго несколько лет назад упал с лошади и повредил колено, и с тех пор оно сильно болело в дождь. Валери не успела ничего приготовить, взяла всю шкатулку и поехала в охотничий домик. Зная его любопытство, Валери показывала дону Родриго, как готовятся мази, как сделать обезболивающее лекарство. Дон Родриго искренне заинтересовался ее препаратами, и они начали смешивать порошок, который снимает боль. Оставалось только в последний момент подменить препарат на цианид, который лежал у нее в кармане, или всыпать цианид в свой бокал и за спиной врага поменять кубки.
Все пошло не так в тот момент, когда препарат был почти готов. Дон Родриго в какой-то момент притянул Валери к себе и стал целовать ее шею, а она молча терпела его поцелуи, боясь выдать себя. Как странно. Ей всегда нравились его поцелуи, но в этот вечер она с трудом сдерживала отвращение. В момент, когда он увлек ее в спальню, раздался стук в дверь, она вцепилась в дона Родриго и попыталась уговорить его не открывать. К горлу подступила паника, и она боялась разрыдаться прямо при нем.
— Это твой щенок, — дон Родриго поднялся, заправил рубашку в штаны и вышел, — я только отправлю его к мамочке и вернусь, — донеслись до нее его слова.
Валери закрыла глаза.
Что же ей делать? Она откинулась на подушки, и лежала, глотая слезы страха. Она не может этого допустить. Как отговорить Хуана от дуэли, которая по сути для него самоубийство? Какие найти слова, чтобы он понял ее?
Память заботливо подбросила наставления Майрут. Мужчины должны сами решать свои проблемы. Женщине их не понять. Дух соперничества для них часто важнее даже самой любви. И если дело доходит до драки, женщине нужно отойти в сторону. Она не должна вмешиваться, что бы ни произошло.
Валери вернулась в настоящее. Она снова легла рядом с мужем. С мужем? Звучало очень странно. Теперь он ее муж. До скончания века. Пока смерть не разлучит их. Разлучит ли? Она провела рукой по его щеке. Казалось, он откликнулся на ласку, повернул голову немного к ней. Она замерла. Обида переполняла ее сердце. Она как-то оправдывала свой поступок перед Катрин и Сафи, но теперь, оставшись наедине с собой, вынуждена была признать, что сделала этот шаг обдуманно. Она хотела быть его женой. И стала. Только вот ее муж, которому она поклялась в преданности и верности на века, на самом деле был уверен, что она насыпала в кубок ему яд. И вряд ли он захочет быть ей преданным и верным.
Любит ли он ее? Или убив соперника и получив ее, как законную добычу, он успокоится и уйдет? Она зарылась лицом в подушку. Соперничества больше нет, он победил. Насколько хватит его любви и терпения? Они поедут в Мадрид, он представит ее, как свою жену, ткнет ею в нос всем, кто остался с носом, и… И? Чем была их мимолетная страсть на грани истерики, когда соединовшись на миг, они тут же провалились в сон, испытав нечто среднее между болью и экстазом… Когда он нуждался в успокоении после сражения, а она чувствовала невероятное облегчение от того, что дон Родриго остался за дверью гнить на земле, а Хуан стоит рядом, живой. Растеявшись, она впервые не знала, как себя с ним вести. Он завоевал ее по праву. Только Валери не умела быть добычей.
Ей было мало их близости, закончившейся так скоро. Тогда это был просто выход эмоций. Но ей хотелось большего. Подобного она не испылатывала ни с одним мужчиной. Ей хотелось медленно изучать его тело, наслаждаться каждым мигом. Она подняла голову и посмотрела на спящего мужа. Коснулась его рукой, провела ею по линии плеча. Красивый. Это для дона Родриго она насыпала столько снотворного. На всякий случай. Теперь Хуан будет долго и глубоко спать. А она будет ходить по комнате и думать, что же ей делать дальше.
Майрут права, женщины любят победителей. Она может и не любила Хуана, но стала его женой. Она отдалась ему по первому же его знаку тогда, когда тело его соперника еще не успело остыть.
Валери села на кровати. Теперь они связаны навеки. Но если раньше она была уверена в его любви, то теперь не могла бы сказать, что он чувствует к ней. Любит ли он ее? Она сама по собственной глупости оттоклнула его. Ей никогда не забыть, как он смотрел на нее, поднося к губам кубок с ядом. В глазах его была самая настоящая ненависть.
Она никому не скажет об этом, даже Сафи. Сначала она должна узнать все о нем. Майрут научила ее распознавать все градации чувств. Майрут научила ее дергать за нити. Валери встала с кровати, прошлась по комнате и подошла к окну, стала смотреть в ночь. Она должна потянуть за эту чертову нитку. Иначе жизнь ее станет невыносима.
Глава 25. Сон и явь
Сон, приснившийся Хуану в эту ночь, был страшным и каким-то ненастоящим. Сны не бывают такими яркими. Он был в церкви, вокруг горели свечи, священник бормотал молитвы, а рядом стояла Валери в подвенечном платье и с кубком красного вина в руке. Вино плескалось и сверкало, и он отчетливо видел яд на дне бокала. Вот вино перелилось через край, и алые капли попали на белое платье Валери. Она попыталась стереть их, но пятно только разросталось, и он вдруг увидел, что в груди ее зияет свежая рана, похожая на ту, которой он наградил дона Родриго. Валери испуганно смотрела на сочащуюся кровь, лицо ее закрыла накидка, а волосы из светлых стали черными. Хуан в испуге развернул ее к себе, и тут перед ним вместо ее молодого лица предстало лицо страшной старухи.
— Пей! – прошелестела старуха, поднося кубок с ядом к его губам.
Он резко оттолкнул старуху, и яд потек из кубка, как кровь, заливая все вокруг.
— Валери! – закричал он, но тут проснулся, и сел в постели.
Яркое солнце заливало комнату, где он лежал на широкой кровати. Занавески цвета спелой травы
