что она так часто исчезала в туннеле, полном сомнений. – Хочу сказать, дай нам шанс. Мы справимся. Нужно просто поговорить об этом. Высказать наши желания и требования…
Произнеся последние слова, я почувствовал себя опустошенным и одновременно невероятно наполненным. Мяч был уже не на мой стороне, по крайней мере, временно. Мое сердце колотилось.
Какое-то время Нора молчала.
Сердце билось в груди так сильно, что мне казалось, оно вот-вот вырвется.
Чем дольше она молчала, тем сильнее мне хотелось притянуть ее в свои объятия и крепко держать, убедить, что все будет хорошо. Однако я этого не сделал. Я дал ей время. Ей нужно время.
– А если с тобой… что-то произойдет? – на этом вопросе ее нижняя губа задрожала.
От облегчения я чуть не свалился с ног.
– Послушай, я не разбираюсь в этом, – начал я, пытаясь найти правильные слова. – Однако возможно, тебе стоит сходить на терапию, чтобы победить свои страхи? Даже если ты не можешь решиться дать нам шанс, Нора. Я хочу, чтобы ты была счастлива и у тебя все было хорошо. И если ты когда-то найдешь человека, который пробудит в тебе желание попробовать… Я хочу, чтобы ты была готова к этому.
Теперь ее подбородок неконтролируемо дрожал, а в больших синих, как ледник, глазах собирались слезы. Это зрелище чуть не разорвало мне сердце. Когда я видел ее такой, создавалось ощущение, что железный прут со всей силы вгоняют мне в живот.
Но я остался стоять. Протянул к ней руку, хотя мне физически было больно выходить за свои границы.
– Я влюбился в тебя, Нора. – По ее щекам текли слезы, и я инстинктивно вытер их перчаткой, понимая, что проиграл эту битву. – В тебя целиком, в эти мгновения, которые мы провели вместе. Если тебе этого недостаточно, то все в порядке. Но ты должна знать, что ты для меня как якорь. Ты даришь мне ту самую порцию реальности, которая мне так необходима. Мне это нравится. И очень. Мне нужно было раньше понять, что ты будешь постоянно от меня отстраняться, потому что ужасно боишься. Все нормально. Но это не вернет твоих родителей.
Услышав последнюю фразу, Нора крепко зажмурилась, словно так могла сбежать от моих слов. Но я был немилосердно честным, потому что ей нужно было это услышать.
По крайней мере, раз. Как бы больно ни было.
– На самом деле ты себя не защитила. Ты лишь лишила себя того, что у нас могло быть, – неуклонно продолжил я. Один словесный удар за другим, и мое сердце кровоточило. Именно поэтому я старался говорить с пониманием, насколько это было возможно. – И ранишь саму себя. Но хорошо, потому что сейчас я понял это. Все дело в тебе, Нора, все зависит от тебя. Убежишь ты или решишься попробовать?
Словно околдованный, я ждал ее реакцию. Слова. Фразы.
На ее лице бушевало так много разных эмоций, что я не мог все их разобрать. Затем она громко всхлипнула и спрятала лицо в руках.
– Я… Я тоже в тебя влюбилась.
Целое мгновение я боялся, что не расслышал, но тут Нора упала в мои объятия и начала безудержно плакать на моей груди. Ее всхлипы разрывали мои внутренности, и я просто крепко обнимал ее.
– И я… не хочу тебя терять.
– Знаю, kjære[32]. Знаю, – прошептал я ей в макушку, успокаивающе гладя по спине. Внутри меня зародилось чувство счастья, которое невозможно описать словами. Я лелеял ее в объятиях, наслаждался ее теплом.
– Это все. Ты… Ты прав, наверное, мне нужно признать проблему и попросить о помощи. Я не знаю как, но… не могу вынести и мысли, что ты уйдешь. Рядом с тобой у меня возникает чувство, что я могу всего добиться. Я чувствую себя сильной и…
Ее тушь растеклась, и лицо казалось опухшим. Но когда Нора подняла голову, на губах появилась легкая улыбка. В тот момент я понял, что никогда не встречал человека, более достойного восхищения.
– Спасибо за смелость. За нас двоих. Если бы ты не был таким упорным… – она прервалась на половине предложения.
– Я рядом, Нора. И никуда не уйду. А со всем остальным мы справимся. Я не оставлю тебя.
– А что сейчас? – спросила она, отстранившись. Ее щеки покраснели, а взгляд был остекленевшим и затуманившимся. Внутри меня бушевала буря.
– Пора наконец-то ступить на этот проклятый лед, – произнес я и постарался двигаться аккуратно, чтобы не упасть. Я взял ее лицо в ладони, прильнул лбом к ее лбу и вдохнул ее неповторимый аромат, а мое сердце забилось сильнее от волнения и предвкушения.
С довольным вздохом я опустил голову, останавливаясь всего в нескольких миллиметрах от губ Норы.
– Чего ты ждешь? – прошептала она, и я почувствовал ее зудящее нетерпение кончиками своих пальцев. Моим ответом стал глубокий чувственный поцелуй.
Нора моя. Мы справимся.
Это будет трудный путь, полный препятствий и сложностей. Возможно, она снова оступится, вернется к прежнему и оттолкнет меня. Но пока мы будем пытаться и верить друг в друга, сможем преодолеть все трудности.
А это все, что имеет значение.
38
Нора
Как в идеальной, лишенной вкуса рождественской киноленте, где снежинки вылетают из специального аппарата, снег мягко ложился на землю и лобовое стекло машины. Горы, словно ледяные замки, окружали долину Циллерталь, и я слегка приоткрыла окно, чтобы вдохнуть этот зимний воздух. Он был не таким привычным, но прекрасным. Мне он нравился.
Со счастливой улыбкой закрыв окно, я заметила, что Сандер втайне наблюдает за мной. Он казался таким гордым и довольным, что в моей груди образовался теплый комок.
– Что такое?
Он покачал головой и снова обратил внимание на дорогу. Чем ближе мы подъезжали к месту назначения, тем больше машин встречалось на пути.
– Ничего. Мне нравится, как ты впитываешь в себя все то, чего еще не знаешь.
– Не темно.
– Не темно? – переспросил Сандер, направляя машину дальше по заснеженной улице, мимо живописного австрийского пейзажа.
– В это время у нас уже было бы темно, а мне нравится наслаждаться пейзажем без дополнительного освещения, не используя налобный фонарь и не полагаясь на прожектор.
– Правда. Об этом я и не подумал, – словно это было само собой разумеющимся, его рука скользнула к моему бедру и осталась там. – Нам стоит потом отправить электронное письмо Нильсу Петерсену, чтобы он в новом году подумал о рафтинг-туре.
– Мы в отпуске.
Сандер ухмыльнулся и повернулся ко мне со взглядом, полным любви. Каждый раз, когда
