официанта о блюдах, которые здесь подают, когда к нам неожиданно подошел Степан Петрович. Он не расставался с бутылкой. Я увидела на просвет, что жидкости в ней еще много. Очевидно, бутылка была уже не первая, ведь и в карете он частенько прикладывался к горлышку.
— Сударыни, позволите угостить вас ужином?
Я с мольбой посмотрела на Тосю: это же она мастерица ставить на место наглых мужчин. Но она взглядом показала мне, что ничего не может сделать, а потом шепнула:
— Ну, неудобно отказывать, он же нам помог!
Я вздохнула, стараясь не показывать недовольство, и выдавила улыбку.
— С радостью отужинаем в вашей компании, Степан Петрович.
— Во-о-от, это я понимаю! Игристого вина дамам! — крикнул он официанту, хотя тот находился в двух шагах.
На нас покосились несколько посетителей. Я опустила глаза. Хотелось провалиться сквозь землю. Не люблю привлекать внимание. Но громким заказом он не ограничился: скабрезные шуточки и развеселые туповатые истории продолжились, на нас то и дело поглядывали другие гости. А Степан Петрович словно и не нуждался в собеседниках, лишь в зрителях. Театр одного актера какой-то! А когда принесли ужин, он накинулся на дорогие яства так, будто в первый раз их пробует. Да уж, послал Бог помощничка, ничего не скажешь. Но все же если бы не он, возможно, мы еще стояли бы на дороге.
Наскоро закончив трапезу, мы с Тосей переглянулись и начали подниматься. Но не тут-то было: мужчина крепко схватил меня за руку двумя ладонями.
— Ну что ж вы так рано, Августа…
— Константиновна, — напомнила я, потому что, судя по паузе, он не запомнил мое отчество.
— Да, Августа Константиновна, не покидайте меня так рано. Я еще заказал десерт! — он чуть ли не облизнулся.
Меня передернуло. Не таясь, резко вырвала руку из его захвата.
— Благодарю покорнейше, сударь, однако мы вынуждены отказать.
— Мы очень устали, хотим отдохнуть, — добавила Тося. — Спасибо за угощение.
— Нет, я так не согласен! — на весь зал проголосил Степан Петрович и тоже поднялся. — Ну, разрешите хотя бы проводить таких прелестных дам до ваших комнат? — Он каким-то театральным движением снова схватил меня за руку и попытался поцеловать. Мне показалось, будто он резко захмелел сильнее.
— Степан Петрович! — не выдержала и повысила голос я. — Пожалуйста, придерживайтесь правил приличия!
Опять вырвала руку и отступила на несколько шагов. Он схватился за сердце.
— Ах, вы ранили меня, милая Августа! Ранили прямо в сердце!
На нас, не таясь, смотрели все гости, к столу поспешил официант.
— Я могу вам чем-то помочь? — обратился он сразу ко всем троим, видимо, желая уладить конфликт.
— Нет, мы уже уходим, — Тося схватила меня под руку и потащила к выходу.
— Августа! Я п-прду к вам псле ужна, Августа! — громко воскликнул Степан Петрович, еле ворочая языком.
Да он пьянел прямо на глазах! Я дернулась, чтобы все ему высказать, но Тося крепче сжала меня и повела из зала.
— Не пререкайся с пьяными, себе дороже, — прошипела она. — Он утром ничего и не вспомнит.
Как бы я ни была зла на этого пустозвона, но Тося казалась права. Лучше тихо уйти и запереть дверь в комнате на все замки. А утром разъедемся каждый своей дорогой.
***
Проснулась я от жуткого женского крика. Волосы на руках мгновенно поднялись дыбом, сон как рукой сняло. За окном было темно. Я услышала, как в коридоре захлопали двери, впопыхах накинула халат на ночную рубашку и тоже отперла дверь. Сделала шаг из комнаты и тут же вступила во что-то мокрое. Жидкость мгновенно пропитала ночные матерчатые туфли. Глянула под ноги и обомлела, в глазах заплясали черные мушки: я стояла посреди громадной бордовой лужи. А рядом… Матерь Божья!
Я попятилась, закрыв рот рукой, чтобы не закричать. Отступала назад, пока не наткнулась на кровать и не упала на нее. Голова закружилась. Я пыталась подавить приступ дурноты. Только бы не лишиться чувств!
Прямо у моей двери на спине лежал вчерашний Степан Петрович со вспоротым животом. Рана была настолько глубока, что из нее торчали внутренности. Он смотрел стеклянными глазами в потолок, рядом лежала чудом не разбившаяся открытая бутылка с коньяком. Пребывая в шоке, я не сразу обратила внимание, что брюки его были расстегнуты и чуть приспущены.
Горничная, нашедшая его, не переставала кричать. Кто-то взял ее за плечи и отвел подальше. Крик прекратился. В коридоре воцарилась гробовая тишина в самом прямом смысле слова, хотя, насколько я могла наблюдать со своего места, вокруг моего номера образовалась небольшая толпа.
— Что случилось? Пропустите, я управляющий! — послышался мужской голос.
— Господи, Августа! — среди других постояльцев в коридоре стояла растрепанная Тося, схватившись за голову. Нас разделяла кровавая лужа. — Что здесь произошло?!
Хотела бы я сама это знать…
***
— Поймите, Августа Константиновна, я вам не враг, а хочу восстановить все события до мельчайших подробностей, — с фальшивой благожелательной улыбкой меня буравил взглядом участковый пристав средних лет, облаченный в мундир.
— Господи, я уже все рассказала! Да тут и рассказывать-то нечего, я этого господина в первый раз в жизни видела!
— И все же давайте по порядку с самого начала. — Он заглянул в свои записи, будто еще не успел за пять повторений выучить мои показания наизусть. — У вас сломалось колесо…
Я застонала и без сил опустила лоб на тыльную сторону ладоней, лежавших на столе. Для допроса управляющий гостиницей предоставил свой рабочий кабинет. Мне даже не дали переодеться, я так и сидела в ночной рубахе и длинном халате. Лишь разрешили поменять обувь, потому что та измазалась в крови. И на том спасибо.
Время близилось к вечеру.
— Вы хотя бы послали за моим мужем? — умоляюще уставилась я на чиновника.
— Разумеется. Но если вы думаете, что он сможет вам чем-то помочь в этой ситуации, то очень ошибаетесь. Во-первых, убийство — слишком серьезное дело, кем бы там ни был ваш супруг, а во-вторых, он все равно здесь не имеет никаких полномочий. Так что не надейтесь на его помощь. Я здесь единственный представитель закона, так что… — Он сложил руки в замок и нагнулся ближе ко мне. — Жду ваш рассказ.
Не знаю, на что он надеялся. Что я запутаюсь в своих же словах? Допущу оплошность, и он
