class="p1">В голосе баронессы звучало веселое одобрение. Дитрих понял, что не ошибся, призвав ее в союзники. Ответил не рыбаку, а ей:
- Никак нет, моя госпожа. Два чуда уже случились в моей жизни, было бы гордыней – требовать третьего.
- Целых два?..
- Одним чудом, нынешним, я всецело обязан вам. Еще вчера мое сердце было разбито, а теперь стало тверже алмаза.
- Алмаз хрупок, - бросил рыбак. Баронесса махнула на него веером.
- Очень рада слышать, храбрый юноша! Хотя надеюсь, отыщется девушка, способная огранить этот бриллиант. А в чем состоит второе чудо?
- Оно случилось раньше, когда я был на войне…
Дитрих замялся. Сказать правду сейчас – значит, посвятить в секрет фрау Эльзу. Разумно ли это? Можно ли ей доверять?.. Но дерзость велела: начал – иди до конца.
- Баронесса, я нашел Прекрасный Колодец.
Рыбак фыркнул. Эльза рассмеялась:
- Где же, позвольте узнать? Можно и мне поискать в тех краях?
- В Олландии.
Поручик сказал кратко и твердо, без тени улыбки. Двое начали понимать, что он не шутит. Йориксен сухо произнес:
- Поручик, вы бредите, если ждете, что мы в это поверим. Все шёнбруны, в том числе олландские, нанесены на карты гильдии. За последние полвека не обнаружено ни одного нового.
- Я нашел. Слово орла.
- Ерунда!
В груди Дитриха проснулось редкое чувство: злость.
- При всем уважении, мастер, я не давал повода так говорить со мной. Я обнаружил шёнбрун, коего нет на ваших картах. Услышу от вас новое грубое слово – продам секрет кому-нибудь другому.
Ответный гнев сверкнул в глазах Йориксена. Рыбак совладал с собой и спросил подчеркнуто ровным тоном:
- Позвольте узнать, обидчивый герр поручик, где именно находится ваш шёнбрун?
- Этого я не скажу, пока мы не договоримся.
- Хотя бы в каком воеводстве?
- Простите, мастер. Сперва я должен знать, что получу, чего хочу.
- А я должен вам поверить! Вы говорите неслыханные вещи!
Баронесса вмешалась:
- Поручик, может быть, вы перепутали? Это мог быть не шёнбрун, а простой колодец. Если он глубок, там мог собраться туман.
- Я не ошибся. Туман рассеялся, я увидел картину. Все было как сегодня в вашем павильоне. Затем пришло ощущение чуда, а после наступил эффект. Я не умею рыбачить, но рыба сама прыгнула мне в руки.
- Вы ничего не сделали, чтобы поймать ее?
- Ничего.
- Спонтанная рыбалка?! Это же чудо из чудес!
- Оно произошло со мной. Сегодня я сверил свои чувства, и теперь знаю точно: то была рыбалка в шёнбруне.
Йориксен переглянулся с баронессой. Эльза едва заметно кивнула: “Я верю”.
Тогда мастер глянул по сторонам, желая убедиться, что никто не подслушивает. Это был хороший знак: он тоже начинал верить Дитриху.
- Каков был эффект вашей рыбалки?
- Боюсь, мастер, даже этого я не могу сказать. Об эффекте могли писать газеты.
- Что вы увидели в шёнбруне?
- Да, что вам открылось? - повторила за рыбаком баронесса.
Дитриху не пришлось напрягать память: картина сразу всплыла перед глазами. Она была с ним каждый день после того боя.
- Два омерзительных чудовища сражались меж собой. Одно напоминало человека без лица – сплошная бледная кожа спереди головы. Поперек живота у него была звериная пасть. А ступни – огромные, распухшие и склизкие, будто покрытые гноем. Он не переставлял их, а волок по земле, и за ступнями тянулись полосы слизи.
- Гадость, - сказала баронесса. Но на лице светился интерес.
- Врагами безликого монстра были мелкие зверьки – то ли ящерицы, то ли многоножки. Они подбегали и грызли его за ноги. Ступни монстра гнили, зверьки травились, откусывая от них. Некоторые дохли, другие корчились от боли. Но стая продолжала грызть безликого. Он пробовал давить их: поднимал и опускал ноги, как в уродливом танце. Ящерицы разбегались, он не успевал растоптать никого. Тогда он сгреб лапами горсть дохлых зверьков, бросил в пасть на брюхе и принялся жевать. Ящерицы всей стаей ринулись на него – тут он разинул пасть и плюнул объедками трупов. Вся земля вокруг покрылась ядом. Одно прикосновение отравляло зверьков. Стая начала редеть на глазах… И тогда в шёнбруне сгустился туман. Рыбалка окончилась.
- Что вы чувствовали? - спросил Йориксен.
- Пока смотрел – тошноту, отвращение, страх. Все, что подобает при виде таких тварей. Но после рыбалки внезапно пришел кураж. Казалось, море мне по колено, а горы – по плечо. Это чувство длилось, пока не кончился эффект.
Рыбак поднял глаза к потолку, чтобы подумать наедине с собой. После паузы сказал:
- Здесь слишком шумно для продолжения беседы. Приходите ко мне послезавтра, в полдень.
Мастер Йориксен назвал адрес.
* * *
Дитрих фон Дорт вернулся домой глубоким вечером, когда луна играла в витражах Благостного Сеятеля и покрывала площадь Вдов бледными узорами отражений.
Хайнц сопел в колыбельке. Мари фон Дорт сидела на полу под трещиной в стене, зарывшись пальцами в свои густые волосы. Рядом лежало зеркало, снятое с крючка.
- Дитрих, нас обокрали…
Бессильная тоска звучала в голосе Мари. Дитрих кинулся к ней, обнял, прижал к груди.
- Все исчезло, ничего нет… Я уже сказала фрау Гизеке, она устроила обыск у камней, вывернула все их вещи. Ничего... Скажи, любимый: может, это Милош?..
Не гнев, а отчаянная горькая надежда.
- Спроси его, пожалуйста… Если Милош – я прощу, пусть только вернет…
Нынче, после успешной рыбалки Дитрих ощущал смелость. Теперь он мог признаться жене, не боясь расплаты:
- Любимая, это я. Я взял деньги.
- Ты?..
- Я.
От счастья слезы навернулись ей на глаза.
- Слава Сеятелю! Деньги в сохранности!
- Не все, - сказал Дитрих и выложил те крохи, что остались.
Мари пересчитала дважды. Лицо вытянулось и побледнело, проявив беспросветный ужас. Но она не бросилась на мужа, не осыпала обвинениями. Только спросила с надеждою – и от звука этой надежды сердце Дитриха переполнилось любовью. Мари все еще верила в него!
- Милый, на что ты их потратил?
- На рыбалку в шёнбруне.
- Объясни, я не понимаю…
Он все рассказал: о газетной статье, о фрау Гизеке и ее знакомствах, о блестящей баронессе и гениальном рыбаке.
- Чего ты просил? Денег?.. - спросила Мари.
- Любви, - сказал Дитрих. - Я написал желание: “Чтобы Мари любила меня так же, как я ее”.
И
