— Естественно, — повторил Гриффин, даже не стараясь скрыть сарказм. Хотя герцог все же не был законченным негодяем. В отличие от отца Гриффина он вроде бы выражал желание позаботиться о малыше. Это что-то значило.
— Тогда как Стивен попал сюда? — снова спросила Джастин.
Впервые после начала разговора графа покинула спокойная уверенность.
— Женщина, которую его высочество нанял для ухода за ребенком, была не той, кем казалась. Несколько недель назад она исчезла вместе с ребенком, и с тех пор мы его безуспешно ищем.
Гриффин почувствовал, как напряглась Джастин, и не мог ее за это винить. Объяснение было в высшей степени подозрительным.
— Но зачем она это сделала? — спросил он. — В этом поступке нет никакого смысла!
Граф напустил на себя оскорбленный вид, но Гриффину на это было наплевать. В нем крепла уверенность, что поведение итальянца — сплошное притворство.
— Относительно этого, — сообщил граф, — я ничего не могу сказать, потому что женщину еще предстоит найти. Можно предположить, что она повредилась рассудком или собиралась шантажировать герцога и только выжидала подходящего момента. Но можете себе представить, насколько герцог был встревожен похищением. Он сразу написал мне в Вену и поручил возглавить поиски. — Он сделал паузу и добавил: — Втайне, конечно, чтобы не расстраивать мать и не компрометировать себя перед двором.
Зашевелился Доминик.
— Хотя ваше желание сохранять тайну объяснимо и понятно, сожалею, что вы не обратились ко мне или к кому-нибудь из членов правительства раньше. Это помогло бы избежать многих неудобств для всех сторон, оказавшихся замешанными в этом деле.
Джастин издала странный сдавленный звук. Нахмурившись, Гриффин покосился на нее. Она была бледна как бумага и сразу отвела глаза. Гриффин похолодел, сообразив, о чем она думает. То, что Доминик назвал «неудобствами», включало и их вынужденный брак, навсегда изменивший ее жизнь.
— Об этом я буду вечно сожалеть, — траурным голосом проговорил итальянец.
Гриффин осторожно убрал руку, которая лежала на плечах Джастин. Она бросила на него удивленный взгляд и снова отвела глаза. Гриффин скрипнул зубами.
— Кстати, об удобствах, как вы нашли друг друга? — спросил он у Доминика. — Наверняка не случайно.
— Никаких случайностей тут не было, — сказал Доминик. — Кольцо натолкнуло меня на мысль, что семья, о которой идет речь, это монаршия семья Сан-Агосто. Сделав это открытие, я установил, что итальянец, которого вы видели в «Золотом банте», никак не связан с папским нунцием. На самом деле это представитель двора Сан-Агосто, но в Англии находится неофициально. Тогда я связался с графом Марцано. После некоторых колебаний он рассказал мне о родителях Стивена.
Гриффину уже доводилось слышать такой тон Доминика. Судя по всему, он доверял графу так же, как Гриффин, то есть ни в малейшей степени.
— Но эта женщина… — задумчиво проговорила Джастин. — Почему она оставила такое ценное кольцо?
— Увы, моя дорогая леди, этого я сказать не могу. — Граф вздохнул. — Не думаю, что мы когда-нибудь узнаем, какими соображениями она руководствовалась, потому что она бесследно исчезла. Найти ее не представляется возможным.
— Как удобно, — пробормотала Джастин.
— Прости, девочка моя, я не расслышал, что ты сказала, — проговорил Доминик.
— Ничего. — Она тряхнула головой. — Скажите, граф Марцано, а почему герцог сам не явился за своим сыном, о судьбе которого так сильно переживал?
— Его высочество отозван в Сан-Агосто, миссис Стил. После падения Корсиканца герцогство снова оказалось в руках законного правителя, и его высочество нужен дома. Он приказал мне остаться и продолжить поиски Стефано. — Граф испустил тяжкий вздох, исполненный показного драматизма. — Его высочество был крайне расстроен из-за необходимости уехать, оставив сына в столь неопределенных обстоятельствах, и только понимание, что я сделаю все возможное, немного примирило его с действительностью.
— Не сомневаюсь, — буркнула Джастин. — Ну хорошо, вы нашли его, и что теперь? Вы намерены поместить его на воспитание в английскую семью?
Услышав тревогу в ее голосе, Гриффин взял жену за руку. Она крепко стиснула его пальцы, и холод, все это время державший Гриффина в ледяных тисках, начал отступать.
Граф покачал головой.
— Учитывая этот печальный эпизод, герцог передумал. К сожалению, бабушка и дедушка по материнской линии не выражают желания принять участие в воспитании. Поэтому Стефано будет переправлен в Италию, где герцог лично о нем позаботится.
— Стивен может остаться у нас, — выпалила Джастин. — Мы будем рады о нем позаботиться, правда, Гриффин?
Она резко повернулась и взглянула на мужа с такой мольбой и надеждой, что ему потребовалось все самообладание, чтобы не отвести глаза. Его убивала невозможность дать ей то, к чему она так отчаянно стремилась. Но что он мог сказать? Если герцог действительно отец Стивена, он должен заботиться о сыне. Это правильно. Законный это ребенок или нет, герцог, вероятно, все же испытывает к нему какие-то чувства.
— Джастин, — кашлянув, начал он.
Почувствовав его колебания, она вскочила и подбежала к Доминику.
— Дядя Доминик, неужели вы действительно доверяете этому человеку после всего, что случилось? Не могу поверить!
— Полегче, дорогая. — Доминик встал и взял ее за руку.
Гриффин тоже встал, борясь с желанием оттеснить Доминика и заключить жену в свои объятия. Итальянский граф встал последним. Его дружелюбное лицо мгновенно стало холодным и надменным.
— Решение принято, миссис Стил, — сквозь зубы процедил он. — Ребенок будет передан мне и впоследствии доставлен в надежный дом, где, можете не сомневаться, ему будет обеспечен надлежащий уход. Мы имеем полное право забрать его, поскольку семья его матери от него отказалась.
Гриффин потер лоб, не в силах игнорировать собственную интуицию, так же как и тревогу Джастин.
— Доминик, ты уверен в том, что делаешь?
Тот мгновение поколебался, затем поморщился и тяжело вздохнул.
— Нет никаких сомнений в том, что герцог Сан-Агосто на самом деле отец малыша. Хочу добавить, что граф Марцано после первой встречи со мной обратился за помощью к королевской семье. — Он коснулся руки Джастин. — Извини, дорогая, я ничего не могу сделать.
В конце концов, Гриффин обошел Доминика и обнял жену за талию.
— Иди ко мне, любовь моя, посиди со мной. — Она обожгла его пламенным взглядом, но не стала сопротивляться и села на диван.
Граф Марцано прочистил горло, всем своим видом выражая надменное удовлетворение.
