Леонид сделал порывистое движение, хотел приподняться, но брат замахал руками и, быстро подойдя, припал щекой к его груди. Павел покинул комнату, неслышно притворив за собой дверь.
Спустя полчаса его позвала наверх Клара.
Леонид сказал:
— Познакомься, Паша. Мой брат Виктор. Мы ждали этой встречи тринадцать лет.
— Очень рад, — сказал Павел.
Глаза старшего Круга смотрели на него доброжелательно. Виктор Круг пробыл недолго. Пообещав наведаться завтра, он распрощался, поцеловал брата и пожал руку Павлу.
Уже со следующего утра они почувствовали, что отношение к ним изменилось. На дачу был привезен и установлен в их комнате телевизор. Клара объявила, что в холодильнике отныне всегда можно найти что выпить, а также фрукты. С Павла и Леонида сняли мерки и через день принесли костюмы, белье и обувь.
Леонид повеселел.
Внешне беспечный, Павел в глубине души сомневался, что и дальше все пойдет так удачно. Это было бы слишком большим везением. Не настолько доверчивы и благодушны люди, к которым он попал в гости.
И он был прав, конечно.
Глава II РАЗГОВОР ШЕПОТОМ
На десятый день Виктор Круг приехал не вечером, как обычно, а перед обедом. Вид у него был озабоченный. Попросив Павла пойти погулять в саду, он подвинул стул к изголовью тахты и тихо, в самое ухо, сказал брату:
— Я задам тебе несколько вопросов. Но говори шепотом. Нас не увидят — пока что телеустановки в этом доме нет. А микрофоны есть.
Леонид кивнул. Виктор подошел к телевизору, включил его. Заиграла музыка.
Между братьями начался разговор, больше похожий на допрос, с той лишь разницей, что допрашивающий не желал допрашиваемому ничего, кроме добра.
— Ты лично встречался хоть раз с человеком по имени Михаил Зароков? — спросил Виктор.
— Нет, никогда.
— Кто явился к тебе с паролем?
— Дембович.
— Как ты познакомился с этим парнем?
— Через Дембовича. Он показал мне Павла.
— Как Дембович собирался прикрыть твое исчезновение?
Леонид облизал сухие губы, вспоминая детали.
— Я получил от жены телеграмму со срочным вызовом. Должен был дать ее Павлу. И записку к соседу по комнате, чтобы тот отдал Павлу вещи. Павел должен был показать телеграмму в дирекции дома отдыха, чтобы объяснить мой досрочный отъезд.
— Это было бы надежно?
— Вполне, — отвечал Леонид.
— Ты уверен, что все сделал так, как велел Дембович? Ни в чем не ошибся?
Леонид молчал.
Виктор вздохнул, опустил голову.
— Ну, я слушаю.
— Я забыл про телеграмму, — наконец признался Леонид. — И записку не писал.
Виктор снова припал губами к его уху.
— По сути дела, это не имеет никакого значения, раз Павел оказался здесь. Но это твоя ошибка, очень серьезная ошибка. Какие инструкции давал тебе Дембович о Павле на ту ночь?
— Он сказал так: что бы ни произошло, я должен попасть на катер. Если замечу какую-нибудь опасность, Павла в лодку не брать. Но пограничный катер появился в последнюю секунду.
Виктор махнул рукой.
— Надо, чтобы этот Павел, когда его спросят, излагал историю с телеграммой так, как должно было быть, а не так, как случилось на самом деле.
— Будут разбирать? — спросил Леонид.
— Следствие назначили бы все равно, в любом случае… Не в том дело… Надежда не вышел на связь после вашей переправы.
Леонид впервые услыхал это имя, но сразу догадался, какое отношение имеет оно к его переправе.
Братья помолчали, глядя друг на друга.
Потом Виктор заговорил:
— Не буду объяснять тебе подробно соотношение сил — это долго, и всего тебе не понять. Усвой основное: я на ножах со стариком Тульевым, отцом Надежды. Дембович лишь исполнял приказ, а устраивал твой побег именно Надежда. Если его расшифровали из-за этой истории, старик постарается раздуть дело. Шеф мне доверяет, но он очень любит сталкивать людей лоб в лоб при всяком удобном случае. У него на этот счет своя теория. Назначат следствие. А потом многое будет зависеть от Себастьяна — ты его знаешь, он тебя встречал, черный. Его можно не опасаться. Старик ему не нравится.
Виктор умолк, прикидывая что-то про себя. И снова склонился к брату.
— Ты на всех допросах должен твердо держаться одной линии — говори, что сделал все по инструкциям. Растерянность в той бухте простят — рана твоя не выдуманная. Значит, и Павла тебе простят. Ему скажи так: для его собственного благополучия выгодно быть с тобой заодно. Ему здесь цена — копейка. Я могу устроить так, что он исчезнет бесследно. Но нам он нужен. Как свидетель.
— Он не дурак, — сказал Леонид.
— Посмотрим. У него своя судьба. Шеф не исключает, что твой партнер — советский разведчик, а вся эта операция — хорошо разыгранный спектакль. Павлу придется доказать, что это не так.
Леонид скрипнул ремнями, оплетавшими его раненую ногу, вздернутую ступней к потолку.
Брат продолжал:
— Тебя тоже могут подвергнуть допросу на детекторе. Вещь вредная. Но все окажется не так страшно, если ты не будешь бояться и волноваться. Внуши себе, что ты сам попросил испытать тебя. Что тебе до смерти интересно узнать, как эта штука устроена. Все время будь настороже. На неожиданные вопросы отвечать нужно не раздумывая, очень быстро. Главное — но задумывайся. У тебя ладони потеют, когда волнуешься?
— Не замечал, — сказал Леонид.
— Я предупрежу тебя заранее. Накануне очень полезно напиться.
Затем они переменили тему. Виктору интересно было узнать подробности жизни брата за последние тринадцать лет на положении человека, скрывающегося от советской контрразведки. Об этом можно было говорить в полный голос, и они оставили шепот.
А Павел, пока братья разговаривали, успел сделать массу полезных вещей. Во-первых, он познакомился с долговязым садовником, которого звали Франц. Оказалось, что Франц побывал в плену в Советском Союзе и поэтому знал довольно много русских слов, однако соединять их в связную речь так и не научился, главным образом потому что не знал глаголов и прилагательных, а только имена существительные. По словарному составу Павел легко определил, на каких работах использовался пленный Франц. С улыбкой произнеся традиционное в конце войны «Гитлер капут!», Франц, морща лоб, одно за другим выложил перед Павлом трудные русские имена существительные: «кирпич», «стена», «кладка», «крыша», «дверь», «окно», «отвес», «мастерок», «раствор» и так далее. Вместо «дом» он произносил «том».
Павел сначала помогал Францу рыхлить землю вокруг цветов, а потом, ближе к вечеру, поливал из шланга яблони, стараясь, как показал Франц, лить воду в лунки вокруг стволов равномерно.
