Хотя, может быть, и сожжение трупа Каплан требовалось ему для каких-то магических ритуалов?
Глава 27
“КРАСНЫЙ ТЕРРОР”
Террор начал гулять по России задолго до Октябрьской революции. Еще с Феврала — в виде солдатских и матросских самосудов, деревенских погромов помещиков и “мироедов”. А к осени 1918 года он принял весьма значительные масштабы. Комиссарам, направляющимся для формирования воинских частей или выполнения иных важных задач, выдавались мандаты с правами расстрела. Страшная жестокость царила на фронтах гражданской войны и при подавлении восстаний — в Ярославле, Рыбинске, Муроме, на Кубани. Да и в тылу советские органы не останавливались перед физическим уничтожением неугодных.
В этом смысле особенно “отличался” начальник Питерской ЧК Урицкий (по некоторым данным, число его жертв достигало 5 тысяч человек). Еще без всяких “красных терроров” выделялась зверствами “вотчина” Свердлова, Урал, где те же самые цареубийцы, бандиты из бывших боевиков, став властью, убивали направо и налево, то за “нелояльность”, а то и просто с целью грабежа. Особенно свирепствовали подручные Шаи Голощекина и Пинхуса Войкова в отношении священнослужителей. Епископ Пермский Андроник был зарыт живьем, епископ Феофан, викарий Соликамский, после истязаний утоплен в Каме, епископ Тобольский и Сибирский Гермоген после пыток утоплен в Туре… Только в Екатеринбургской епархии было уничтожено свыше 300 священноков и диаконов.
И все же террор весны-лета 1918 г. еще не был доведен до своего кровавого абсолюта. Во-первых, по “содержанию” — он подразумевался или как кара за какую-то вину (действительную или мнимую) или осуществлялся исподтишка, тайно. Например, жертвы уральского Совдепа просто исчезали. Их убивали втихаря, а тела топили в болотах, чтоб “концы в воду”. Во-вторых, по “форме”. Расправы чаще всего являлись “самодеятельностью” на местах. Правом смертной казни пользовались командиры, комиссары, Совдепы разных рангов — у кого сила есть. Но и проявления террора, его масштабы зависели от облика этих конкретных командиров, комиссаров, Советов. По сути инициатива исходила “снизу”. И в одних районах лилась кровь, в других было спокойнее.
Однако Яков Михайлович Свердлов умел оценивать вещи “многосторонне”. Использовать весь комплекс прямых и побочных возможностей, которые открывает то или иное событие. Помните? Борьба с бандитизмом — повод разгромить анархистов. Восстания учредиловцев — повод изгнать из ВЦИК меньшевиков с эсерами… А покушение на Ленина дало отличный предлог, для развязывания террора уже не “снизу”, а “сверху”. Шаги в данном направлении Свердлов предпринимал и прежде, породив Ревтрибунал ВЦИК и легализовав смертную казнь. Но Трибунал — масштабы не те. Многих ли уничтожишь по суду, даже и упрощенному, с процессуальными формальностями?
Уже 30 августа в обращении по поводу выстрелов на заводе Михельсона Свердлов объявляет: “На покушения, направленные против вождей, рабочий класс ответит еще большим сплочением своих сил, ответит массовым террором против врагов революции”.
2 сентября ВЦИК рассматривает вопрос о “красном терроре”. Точнее… никакой ВЦИК даже и по этому поводу не собирался. Яков Михайлович придумал и применял очень удобную формулу — дескать, ВЦИК “в лице президиума” рассмотрел и постановил. То есть заседал-то не ВЦИК, а только президиум, но составляются протоколы заседания не президиума, а ВЦИК. И пишутся постановления не президиума, а ВЦИК. Это примерно то же самое, как если бы нынче собирались спикер Государственной Думы с вице-спикерами и принимали законы. От лица всей Думы. А по поводу “красного террора” ВЦИК постановил: “…Расстреливать всех контрреволюционеров. Предоставить районам право самостоятельно расстреливать… Устроить в районах маленькие концентрационные лагеря… Принять меры, чтобы трупы не попадали в нежелательные руки. Ответственным товарищам ВЧК и районных ЧК присутствовать при крупных расстрелах. Поручить всем районным ЧК к следующему заседанию доставить проект решения вопроса о трупах…”
Это — Свердлов! Это его “почерк”! Заметьте — опять повышенное внимание к “вопросу о трупах”. Обостренное, болезненное внимание. Впрочем, и остальные пункты весьма многозначительны. Террор уже не отдается на откуп местной “самодеятельности”. Он насаждается. Целенаправленно, организованно, повсеместно. Яков Михайлович требует личного присутствия при экзекуцичях “ответственных товарищей”. Чтобы повязать их кровью. Если ты еще не убийца — стань убийцей! Все “ответственные товарищи” ВЧК и ЧК должны сами, лично и непосредственно, быть убийцами. Свердлов своим постановлением не просто дает “зеленый свет” палачам, а делает из людей палачей, приучает их к этому занятию. Чтобы разбудить в человеке “зверя”, сломать все моральные преграды в душе, выпустив наружу страшное и низменное. Приохотить к садизму (то же самое, кстати, будет впоследствии делать Гейдрих, проводя своих “ответственных работников” через зондеркоманды). Заметим также и пункт о концлагерях. Это первый официальный документ о создании концлагерей в Советской России. Таким образом, и родоначальником ГУЛАГа являлся не кто иной как Яков Михайлович Свердлов.
5 сентября постановление о “красном терроре
” принимает и Совнарком. “ Предписывается все м Советам не ме дле нно произве сти аресты правых эсеров, представителей крупной буржуазии и офицерства… Подлежат расстрел у все лица, при косновенн ые к белогвардейск им организациям, заговорам и мятежам… Нам необ ходимо не медленно, раз и навсегда, очистить наш тыл от белогвардейской сволочи… Ни малейшего промедления при применении массового террора… Не око за око, а тысячу глаз за один. Тысячу жизней буржуазии за жизнь в ождя! Да здравствует кра сный террор!” Списки казненных требовалось публиковать и вывешивать — чтоб боялись, чтоб кровь стыла в жилах. А для более решительного проведения террора предписывалось “укрепить” органы ЧК — направляя туда “ответственных товарищей” со стороны, из советских и партийных структур. Не лишне сопоставить с тем, что было сказано выше. Не только чекистских, но и партийных, советских “ответственных товарищей” тоже надо искупать в крови!
Подписали декрет два ставленника Свердлова — нарком юстиции Курский и нарком внутренних дел Петровский. Сам Яков Михайлович не подписал. Неудобно было при живом Ленине именоваться “председателем”, а быть “и.о.” или “за председателя” его никто не уполномачивал несмотря на утверждения о “сговоренности”. Но реально руководил Совнаркомом при принятии этого решения Свердлов. И на заседании 5 сентября председательствовал он. А во исполнеине постановлений ВЦИК и Совнаркома Петровский издал “Приказ о заложниках”: “Из буржуазии и офицерства должно быть взято значительное количество заложников. При малейшей попытке сопротивления или малейшем движении в белогвардейской среде должен применяться безусловный массовый расстрел”. “Направить все усилия к безуслов
н ому расст релу всех, замешанных а белогвардейской работе”
И понеслось! По всей стране! Города “прочесывались” облавами. По улицам, по общественным местам, ночами — по квартирам жилых домов. Набирали заложников. Хотя этот термин в данном случае весьма некоррекен. Вопрос о жизни заложника связывается с условиями, предъявленными противникам: будете вести себя так-то — убьем. По постановлению о “красном терроре” хватали просто по “социальному” признаку. Производили приблизительную сортировку — этих выпустить, этих в камеру, а этих — сразу на расстрел. А то и без сортировки на расстрел. Без каких-либо условий, без ожидания действий противников.
В одной лишь Москве за несколько дней было уничтожено не менее 500–600 человек. А скорее — тысяча. Ведь именно эта цифра указывалась в постановлении Совнаркома. Обреченных раздевали до нижнего белья, в таком виде сажали в грузовики и везли на Ходынское поле. Для казней специально выделялись подразделения красноармейцев, косившие жертвы залпами винтовок. При первых экзекуциях даже играл военный оркестр! Но для некоторых палачей убийство становилось и развлечением. Так, в Серебряном бору устраивались охоты на людей. Их по одному спускали с грузовика и приказывали бежать, настигая пулями. Фанни Каплан, также подведенная задним числом под декрет о “красном терроре”, попала по алфавиту только в шестой список — каждый на 100 человек.
А “вопрос о трупах” сперва был решен таким образом, что тела расстрелянных развозили по моргам больниц и анатомическим театрам. При этом московским врачам и научным работникам было предложено в любом количестве брать трупы для исследовательских работ, анатомирования, препарирования. Вон, мол, какой богатый выбор — и мужчины, и женщины, разных возрастов, многие были совершенно здоровыми. Берите, налетайте! Это тоже, кстати, повторится в Третьем Рейхе, где профессор Страсбургского университета Хирт воспользуется столь благоприятной возможностью и начнет собирать коллекцию черепов, скелетов и заспиртованных трупов представителей разных рас и народов. Но из русских врачей в 1918 г. не согласился никто. Да и морги больниц вскоре оказались переполнены. И тела начали просто закапывать за городом где попало.
