Сафо задумчиво наклонила голову, окинув ее изучающим взглядом.
— Часто нам кажется, что изменение внешнего облика приведет к изменению нашей внутренней сущности, как бы нам того хотелось.
— Вы считаете… — Эльф удивленно воззрилась на нее. — Вы же не думаете, что мое пристрастие к ярким оттенкам вызвано стремлением к яркой, полной жизни? Это кажется…
— Странным? Пожалуй, но в этом есть доля правды. Так же как в ваших поступках. Я подозреваю, что ваше приключение не было выдержано в кремовых и бледно-зеленых тонах?
Эльф неловко заерзала при мысли об алом костюме, кружевных чулках и настроении, в котором она пребывала, когда покупала их.
— Как же быть? Мои друзья и родственники просто умрут, если я начну разгуливать в кричащих нарядах.
— Нужно найти нечто такое, что удовлетворит вас и дорогих вам людей, моя милая. Что бы вы хотели надеть сегодня?
Эльф подумала и рассмеялась:
— Кажется, мне уже все равно. Мы с Амандой только что побывали на четырех шелковых складах. Она готова была скупить все, а меня практически ничто не привлекло, не говоря уже о красном или фиолетовом.
— Тогда, быть может, вы изменились внутренне?
Эльф задумалась.
— Возможно. — Она не чувствовала себя удовлетворенной, так как мысли о Форте точили ее, но испытывала большую уверенность в себе и умиротворение.
— И все же, — повторила Сафо. — Что бы вы надели сегодня?
Эльф приподняла юбку, разглядывая ее. Это был рубчатый поплин с узкими, едва различимыми серыми полосками и гирляндами из крошечных листочков, вьющимися между ними.
— Я устала от этих мелких узоров, — проговорила она. — В них есть что-то… робкое. Они для юных девушек, а я уже не девушка.
Сафо кивнула, как бы призывая ее продолжать.
Эльф откинулась назад и закрыла глаза.
— Видимо, я начинаю бояться выбирать сама, а моя горничная считает, что самое безопасное — не рисковать. — Она попыталась вообразить платье, которое бы ей понравилось, но через некоторое время открыла глаза и беспомощно пожала плечами. — Наверное, у меня просто нет никаких талантов в этой области.
— Тем не менее ваш брат утверждает, что вы выбираете ткани для дома с большим искусством и знанием дела.
Видимо, речь о Ротгаре. Эльф едва не поддалась искушению спросить у Сафо, каковы их отношения с маркизом, но устояла.
— Боюсь, это разные вещи.
— Или все дело в том, что, будучи поставлены перед необходимостью принимать решение, вы делаете безошибочный выбор.
— Наверное. Мне надо представить себя в виде кровати и решить, какие занавески будут лучше всего смотреться!
Смеясь, женщины встали, и Эльф повернулась к Сафо:
— Я так признательна вам за все.
— Я привыкла помогать женщинам, — просто сказала поэтесса. — Но вы для меня скорее как сестра.
Эльф осмелилась уточнить:
— Из-за Ротгара?
— Разумеется.
Судя по всему, Сафо не возражала против вопросов, и Эльф спросила:
— Кто он для вас?
— Определенно, не мой покровитель, — с улыбкой ответила Сафо. — Нашим отношениям непросто найти название, но мы ими дорожим. Иногда мы любовники, но это, пожалуй, продолжение дружбы, а не та сила, которая притягивает вас с Уолгрейвом друг к другу.
— Притягивает нас! — воскликнула Эльф с горьким смехом. — Скорее, отталкивает.
— Да, совсем другая сила. Впрочем, это становится похожим на лекцию в Королевском научном обществе.
Эльф фыркнула, натянула перчатки и задала последний вопрос, который давно вертелся у нее на языке.
— Вы выйдете замуж за него?
— Это вас тревожит?
— Нет, — не совсем искренне ответила Эльф.
— Мы не собираемся вступать в брак, — сказала Сафо, провожая ее к лестнице. — Наши узы крепки, но это не те узы, на которых держится прочный брак.
Эльф задержалась у двери, так как вопрос о браке очень ее волновал.
— Почему?
— Подумайте сами, Эльф. — Сафо широким жестом унизанных кольцами рук обвела дом. — Я довольна своим положением, а он — своим. Ни один из нас не будет счастлив, если откажется от него. То, что нам нужно, можно иметь и без брака, ничем не жертвуя.
— Значит, брак требует жертв?
— Безусловно, но на них следует идти только в том случае, если выигрыш равен или превышает потери. — Она рассмеялась. — Я опять заговорила как ученый муж, а любовь не имеет ничего общего с наукой. Прошу вас, Эльф, приходите снова, когда пожелаете.
— Приду. Благодарю вас.
Эльф вернулась к своей карете, чувствуя, что ее голова вот-вот взорвется под напором новых волнующих идей. Тем лучше — она избавится от всех невзгод сразу.
Приехав домой, она тотчас вызвала Шанталь и придирчиво перебрала весь свой гардероб. Все верно. Ее одежда, бесспорно, красива и изящна, но уныла и однообразна, за исключением нескольких кричащих нарядов, приобретенных ею в мятежные минуты.
Кричащие — еще мягко сказано.
Она повертела в руках платье с ярким узором из тигров. Возможно, сама ткань смотрелась неплохо, но и модистка, и Шанталь в один голос предупреждали ее, что для платья она не годится. Похоже, тогда она злилась на весь белый свет.
Эльф даже зажмурилась при виде ядовито-желтого цвета. Бог знает, какое внутреннее смятение подвигло ее на подобное приобретение. Она ни за что не наденет его!
Оставалось не так уж много свидетельств ее чудачеств. Когда в прошлом году появилась одетая в лохмотья Частити, Шанталь воспользовалась возможностью избавиться от большинства вещей леди Эльф, грозящих ей ночными кошмарами. Эльф, правда, немного сожалела о малиновом шелковом платье, но Частити выглядела в нем великолепно, а ей оно все равно оказалось не к лицу.
Она дала разрешение Шанталь выбросить все, что та сочтет нужным, и горничная чуть не расплакалась от счастья. Возможно, вскоре она наберется смелости заказать новые наряды по своему вкусу и посмотрит, что из этого получится.
Это в числе прочего позволит ей занять себя, пока Форт не окрепнет достаточно, чтобы она могла снова наброситься на него.
Глава 17
Терпение явно не принадлежало к числу достоинств Эльф, и, несмотря на регулярные доклады Частити, ей каждый день приходилось выдерживать борьбу с собой, чтобы не вторгнуться в дом Форта и не навязать ему свое общество. Он может поносить ее последними словами, швырять в нее всем, что попадется под руку, обдавать ледяным презрением, только бы собственными глазами увидеть, в каком он состоянии.
Ведь нашли же они общий язык, когда он принимал ее за Лизетт. Почему же не поговорить сейчас и не поискать выход из положения?
Иногда ей казалось, все станет проще, если они встретятся лицом к лицу, но чувствовала, что Частити не одобряет ее намерений. Это давало ей силы сдерживаться от порывов бежать к нему. Если их встреча неминуемо должна сопровождаться грохотом и дымом баталий, она обязана подождать, пока он поднимется с больничной койки.
