Частити постучала в дверь спальни Форта, и его камердинер Дингвол, довольно странная личность, провел ее внутрь. Она не понимала, почему Форт по-прежнему держит его. К счастью, он выскользнул из комнаты, оставив ее с братом и еще одним посетителем.
— Джек Треверс, — представил его Форт довольно бодрым голосом, хотя его по-прежнему лихорадило. — Джек, ты знаком с моей сестрой Частити? Леди Шонрик Маллоран.
От Частити не ускользнуло минутное замешательство, прежде чем Треверс поцеловал ее протянутую руку. Несмотря на разъяснение истинных обстоятельств и тот факт, что королевская чета неоднократно принимала ее в Сент-Джеймском дворце, многие продолжали связывать имя Частити Уор с самым грандиозным скандалом последнего десятилетия.
— Вообще-то леди Реймор, — усмехнувшись, поправила она. — Король пожаловал Шону титул за… — Частити прикусила язык, вовремя спохватившись, так как предполагалось сохранить в тайне попытку покушения на жизнь короля.
— Не волнуйся, болтушка, — успокоил ее Форт. — Джек уже почти все знает. Слухи распространяются по городу со скоростью пожара. В газетах ничего, конечно, не будет, но история обрастает все новыми подробностями. Так что там насчет титула?
Частити проигнорировала горечь, прозвучавшую в его тоне, наклонилась и поцеловала брата в лоб.
— Король пожаловал Шону титул виконта за спасение своей жизни. Я не говорила тебе раньше, опасаясь ухудшить твое состояние, и без того плачевное.
Он поморщился от ее слов, но только заметил:
— Можно было не сомневаться, что Ротгар из всего извлечет выгоду.
— Тогда ему следовало самому получить титул герцога, не так ли? К тому же маркизу ничего не пришлось делать.
— Ротгару? — Форт отрывисто рассмеялся. — Этот человек ничего не делает просто так. Он сознательно отправил Шона, тогда как должен был отпустить меня и послать к королю.
— Боже правый! Да ты, оказывается, метишь в герцоги!
Он покраснел:
— Нет, конечно. Просто всем известно, что ожидает того, кто приносит монархам добрые вести.
— Очень хорошее известие: его величество сидит чуть ли не на бочке с порохом! Как же тогда насчет дурных новостей?
Форт откинулся на подушки.
— Мы препираемся, сестричка. Не слишком вежливо по отношению к нашему гостю.
Треверс поклонился:
— Вообще-то мне пора уходить. Так что, Форт, можешь спокойно браниться дальше. Никто не поймет тебя лучше, чем я, ведь у меня тоже есть сестры. Миледи. — С этими словами он вышел из комнаты.
Частити не хотела касаться очевидного смущения Треверса в ее присутствии, но Форт сказал:
— Мне очень жаль.
— О, только не начинай опять, — сердито проговорила она, садясь на стул у его кровати. — Это произошло не по твоей вине. Попробуй ты вмешаться — отец просто уничтожил бы тебя. В конце концов ты не был его единственной надеждой, и он не опасался, что династия прервется — есть еще и Виктор.
— Я должен был что-нибудь сделать.
— Что? Честно говоря, оглядываясь назад, я сомневаюсь, что стала бы что-нибудь менять. Если бы Вернхэм не залез в мою постель, я никогда бы не встретила Шона.
— Средоточие всех добродетелей.
Частити уставилась на плотно сжатые челюсти брата.
— Не можешь же ты ревновать к Шону!
— При чем здесь ревность? Чего у меня нет, так это нездоровых наклонностей. Но я предпочел бы сам оказать тебе помощь и поддержку.
Частити взяла его за руку и в который раз пожалела, что, не знает, как все уладить. В конечном итоге Форт оказался единственным, кто продолжает страдать.
— Ты помог мне, как только докопался до правды.
— Насколько я помню, я чуть не задушил тебя, когда узнал, что вы с Маллораном — любовники.
— Вполне понятная реакция. А теперь скажи, как ты себя чувствуешь?
Он согласился переменить тему:
— Лучше, чем вчера. Но не более того. У меня такое ощущение, что нога непомерно распухла, а под этой корзиной я вообще ничего не вижу. — Чтобы одеяло не касалось раны, над нижней частью его тела соорудили объемную плетеную конструкцию.
— Доктор говорит, что заживление проходит нормально.
— Проклятые живодеры! — Он взглянул на нее. — Час, может, посмотришь на рану? Я знаю, это не слишком приятно…
Частити едва сдержала радостное восклицание от того, что он обратился к ней с просьбой. Они отдалились друг от друга еще до скандала, а потом препятствием стала ее принадлежность семье Маллоранов.
— Не говори глупостей. — Она тут же встала и принялась снимать перчатки. — Разумеется, посмотрю. Ты опасаешься, что попала инфекция?
— Не знаю. Просто не доверяю никому из них. Все время улыбаются и твердят: если я пошевелюсь, то откроется кровотечение. А может, они просто не хотят, чтобы я понял…
Она нежно сжала его плечо:
— Я посмотрю и скажу тебе правду.
Оттолкнув его на подушки, когда он приподнялся, чтобы смотреть самому, она откинула одеяло.
— Верь мне. Я — твои глаза. — Она сняла плетеную опору с его туго перевязанной ноги. — Не уверена, что можно трогать бинты.
— О, пожалуйста. Всегда можно позвать кого-нибудь, кто перевяжет опять.
— Стоит ли? Нет никаких признаков заражения.
— Тогда не беспокойся и оставь все, как есть.
Она догадалась, что Форт дает ей возможность уклониться от неприятной процедуры, хотя сам, вероятно, извелся от тревоги.
— Никакого беспокойства. Мне придется передвинуть твою ногу, чтобы разбинтовать ее.
— Делай, что найдешь нужным. — Он положил руку на лицо, прикрыв глаза.
Приняв решение остановиться при первом признаке кровотечения, она осторожно приподняла его ногу и начала разматывать бинты.
— Если они прилипли, я не буду их отрывать. Тебе не больно?
— Нет.
Вероятно, он лжет, но потребность знать правду у него сильнее боли. Частити молча молилась, чтобы он ошибся и рана заживает. Что, если он потеряет ногу?
Бинты не прилипли и легко разматывались.
— Не похоже, что это первоначальные бинты.
— Брайт Маллоран перевязал меня на пристани. Доктора все безжалостно отодрали..
— О-ох.
— Еще как о-ох. Они спешили извлечь пулю. Заявили, что она засела чертовски глубоко, рядом с костью. С тех пор перевязку делали дважды. Ну как там?
Частити наконец сняла бинт и увидела стянутую швами глубокую рану.
— У тебя будет интересный шрам, — проговорила она, облегченно улыбаясь. — Краснота и припухлость не прошли, но нет причин для волнений.
Он наклонился вперед:
— Возьми зеркало и покажи мне.
Выпрямившись, Частити строго посмотрела на Форта:
— Почему у меня такое впечатление, что ты не идеальный пациент?
