что только что произошло.
Он простонал от этой просьбы, не теряя ни секунды, чтобы перенести её. В её комнате он бережно опустил её на пол, и она мягко отстронилась из его объятий.
Офелия указала на своё платье:
— Убери это.
Он щёлкнул пальцами, и платье исчезло. Его взгляд скользнул по её обнажённому телу, и он тихо застонал, как будто миллион мыслей боролись за место в его голове. Но сначала он должен был исполнить своё обещание.
— Теперь умоляй, — сказала она.
На его лице мелькнуло удивление, но его тут же сменило пылающее желание. Он медленно, нарочито опустился на колени перед ней, каждый его жест был продуманным, уверенным. Снизу вверх он посмотрел ей в глаза, пока его пальцы касались её щиколотки, затем скользнули вверх по ноге, останавливаясь на колене, которое он нежно согнул, укладывая её ногу себе на плечо. Он повернул голову и поцеловал её внутреннюю сторону бедра, не отводя от неё взгляда.
— Пожалуйста, — прошептал он, губами касаясь её кожи.
Она усмехнулась сверху вниз:
— Прости, я что-то не расслышала.
— Порочный ангел, — тихо прорычал он, глаза горели. — Пожалуйста.
— Пожалуйста, что? — спросила она, запустив пальцы в его волосы и слегка потянув с нетерпением.
— Позволь мне вкусить тебя, — взмолился он.
Она склонила голову набок.
— Это всё, что ты хочешь сделать со мной?
— Даже близко нет, — прорычал он. — Я собираюсь вкусить тебя, испить каждую сладкую каплю, которую ты мне отдашь. А потом я буду так долго и глубоко трахать тебя, что единственное, о чём ты сможешь думать и говорить, — это моё имя. Я добьюсь, чтобы мы оба забыли, где заканчиваюсь я и где начинаешь ты.
Тепло охватило её тело, и она ощутила, как возбуждение наполнило её. Одного лишь взгляда вниз хватило, чтобы понять — он тоже это заметил. Блэквелл резко втянул воздух. И хотя она была обнажённой, уязвимой, в этот момент полностью вела игру она, и они оба это знали.
— Ты так сильно влажнеешь для меня, — его голос стал грубее от собственного возбуждения. — Мне нравится, как твое тело откликается на меня. — Его пальцы крепче впились в её бёдра. — Я знаю, ты хочешь, чтобы я был внутри тебя, ангел. Будь умницей и скажи это вслух.
Он был прав, и, хотя она хотела продержаться дольше, дразня его, её самоконтроль уже иссяк.
— Хорошо, — произнесла она.
Он удовлетворённо застонал, склоняясь к ней, чтобы выполнить свои обещания. И он выполнил их сполна. Его язык нежно скользил по её пульсирующему клитору, по входу, не пропуская ни единой капли, что дарило её тело. Первый оргазм накрыл её неожиданно быстро, но он даже не дал ей перевести дыхание, прежде чем принялся вызывать следующий. Осторожно, едва ощутимо, он провёл зубами по её чувствительной точке, заставляя её бедра податься вперёд, а ноги задрожать. Удерживая её в этом положении, он довольно замурлыкал.
— Блэквелл, — простонала она, крепче сжимая руки на затылке, чтобы сохранить равновесие. — Я не могу больше стоять. Это слишком.
Он улыбнулся на её кожи, и в следующую секунду их положение изменилось. Она оказалась лежащей на кровати, бёдра на самом краю, а он широко развёл её ноги, чтобы довести её до нового пика с помощью своего рта. Когда её тело содрогнулось в этот раз, она простонала его имя.
— Вот моя умница, — произнёс он, поднимаясь над её телом, оставляя дорожку из поцелуев по пути к её груди.
Когда он взял один из её затвердевших сосков в рот, слегка прикусив его, она подумала, что не выдержит этого сладостного удовольствия. Его пальцы тем временем накрыли другой сосок, сжимая, скручивая, усиливая давление, пока боль не стала восхитительной.
Когда он отпустил её грудь, она потянула его лицо к себе, накрывая его губы жадным поцелуем. Затем её руки скользнули к пуговицам на его рубашке, и она одним движением сорвала их. Нити треснули, пуговицы разлетелись по комнате, а Блэквелл хрипло рассмеялся, заметив её нетерпение. Она довольно вздохнула, когда его губы опустились ниже, к её челюсти, а затем к чувствительному участку на шее.
— Я хочу, чтобы ты снял штаны, — потребовала она. — Немедленно.
В следующую секунду они исчезли. Как же она любила, что её любовником был Призрак.
— Трахни меня, — приказала она.
— Да, мисс Гримм, — протянул он, нарочито подчёркнуто. — Ваше любое желание — мой закон.
Она недовольно фыркнула, легко хлопнув его по плечу тыльной стороной ладони.
— Не начинай.
Его губы растянулись в волчьей улыбке.
— Значит, не трахать тебя?
Её взгляд стал мрачным, и, извиваясь под ним, она дотянулась до его члена рукой, сама направляя его к своему входу.
— Не заставляй меня снова просить тебя умолять. Что ты там говорил раньше? Ты будешь стоять на коленях всю ночь, если я захочу? Может, я передумаю и проверю это, а?
Он слегка с нежностью прикусил её нижнюю губу.
— Ты настоящая катастрофа.
— Только для тебя, — улыбнулась она, самодовольно.
— И чтобы так оставалось всегда, — произнёс он, проталкиваясь вперёд, заполняя её полностью. Затем он медленно вышел, оставив только кончик, прежде чем снова войти. — Я не хочу, чтобы кто-либо ещё прикасался к тебе так. Только я. — Новый толчок. — Я буду трахать тебя, пока ты не скажешь, что не помнишь ни одного имени из тех, кто был до меня. — Ещё один выход. — Пока ты не забудешь своё собственное имя. — Новый вход. — Пока для тебя не останется ничего, кроме этого. — И выхода больше не было. — Нас.
— Только ты, — выдохнула она, извиваясь под ним, жаждая большего. И он дал ей это.
— Блэквелл. Блэквелл. Блэквелл.
— Среди всей этой тьмы, среди всей этой пустоты ты была единственным светом, — прошептал он, когда она начала терять себя в оргазме. — Моя душа уйдёт в могилу с твоим именем, звучащим эхом в моих мыслях.
Его слова заставили её рухнуть за край, погрузившись в экстаз, а он последовал за ней мгновениями позже. Когда их дыхание выровнялось, он перевернулся, усаживаясь на спинку кровати, её ноги обвили его, а она плавно опустилась обратно на его всё ещё твердый член. Её сердце тихо благодарило судьбу за то, что ему не нужен был отдых. Он снова полностью заполнил её.
Он поцеловал её, его руки спустились к её талии, направляя её вверх-вниз в ритмичных движениях. Её грудь прижималась к его, соски требовали большего трения. Казалось, он чувствовал её потребность, потому что прервал поцелуй, опустив голову, чтобы захватить один из розовых бутонов своими губами, пока она выгибалась ему навстречу.
— Чёрт, — простонала она,
