лояльность — не более чем товар.
Сейчас во дворце идет жесточайшая чистка. Допросы, аресты, полная перетряска всей командной структуры.
Это жестокая, но необходимая операция по удалению раковой опухоли. И пока она не закончена, я не могу доверять никому. Никому, кроме Корвуса и этих двадцати пяти драконов, стоящих передо мной.
Мои когти. Мое пламя. Моя последняя, самая надежная линия обороны.
Я открываю рот, чтобы отдать приказ, который поднимет нас в небо и обрушит всю нашу ярость на жалкие силы барона Вилфорда.
Но слова застревают у меня в горле.
Внезапный, почти физически ощутимый толчок сотрясает мое существо.
Не тело, а нечто гораздо более глубокое. Душу. Драконью суть.
На одно безумное мгновение мне кажется, что я ослеп.
Перед глазами вспыхивает яркий, изумрудно-зеленый свет, и я чувствую, как невидимая, но невероятно прочная нить, сотканная из этого света, протягивается от моего сердца через расстояния, через леса и горы, и находит… ее.
Алину.
Я не просто чувствую эту внезапную, ошеломляющую связь.
Я чувствую… ее саму.
На меня обрушивается шквал эмоций этой девушки. Таких чистых, таких незамутненных, что у меня перехватывает дыхание.
Ее отчаянный, животный страх — настолько сильный, что я почти ощущаю ледяное лезвие у собственного горла.
Ее упрямую, почти безумную решимость бороться до конца.
Ее яростное желание защитить то, что стало ей дорого — этот несчастный Нортвуд, этих людей, которые ей поверили…
И сквозь весь ураган эмоций… я слышу ее мысли обо мне.
Не как о герцоге, не как о муже по необходимости.
Как о спасении.
Как о надежде.
Как о единственной силе, способной ее защитить.
И это не просто мысль. Это безмолвный крик о помощи, летящий сквозь пространство и время, адресованный лично мне. А потому, эта внезапная, почти интимная близость, этот взгляд в самую глубину ее души, потрясает меня сильнее, чем любое предательство или битва.
Однако следом за теплом ее отчаянной веры в меня приходит ледяная волна осознания: Алина в смертельной опасности.
Прямо сейчас.
В эту самую секунду.
И от понимания такого простого факта у меня пробегает мороз по коже: если ее душа, эта уникальная, упрямая, такая живая душа из другого мира, сейчас угаснет… это будет навсегда. Алина погибнет. Не справятся никакие маги, никакие артефакты.
От этой мысли во мне что-то взрывается. Испепеляющая ярость, что жарче любого драконьего пламени, затапливает мое сознание, выжигая все остальные мысли.
Воздух вокруг мигом накаляется. Мои люди инстинктивно отступают на шаг, их собственные драконьи сущности чувствуют мощь моего гнева.
Кто-то. Посмел. Поднять. Руку. На НЕЕ!
На мою Алину!
Кто⁈ Кто этот самоубийца⁈
Барон? Нет… Вилфорд — трус и мерзавец, но он слишком ценит свою жирную шкуру, чтобы пойти на такой самоубийственный шаг. Угрожать моей жене, моей истинной на моих же землях — это гарантированная, мучительная казнь, которую я с удовольствием устрою лично.
Он на такое не решится.
Тогда кто? Кто еще в Нортвуде способен на такое?
И тут же, в голове вспыхивает образ того, с кем я уже однажды дрался. Того, кто сбежал от меня.
Неужели… он? Нортон Блэк⁈
Он уже пытался убить ее во время пожара на Скорбном Пиру. Он крутился в Нортвуде, как стервятник над падалью.
Я просто уверен, что это не может быть никто другой!
Белая, раскаленная добела, испепеляющая ярость, какой я не испытывал уже много веков, затапливает мое сознание, выжигая все остальные мысли.
Я вижу перед собой лицо Алины — бледное, испуганное, но такое живое. И мысль о том, что этот волк смеет касаться ее, пытается погасить этот свет… сводит меня с ума.
У меня нет времени! Каждая секунда промедления может стать для Алины последней!
— За мной! — рычу я, и в моем голосе слышатся низкие, гортанные нотки, от которых воины невольно вздрагивают. Воздух вокруг меня плавится, искажается от жара. — Не отставать ни на шаг!
Я не жду их ответа. Не жду, пока Корвус отдаст формальные команды.
Нет времени на человеческие условности. Я просто позволяю своей истинной сути вырваться наружу.
Трансформация — это взрыв. Вихрь теней, огня и первобытной, необузданной мощи. Человеческий облик слетает с меня, как старая, ненужная кожа, и я взмываю в небо, становясь тем, кто я есть на самом деле. Существом из ночных гроз и серебряных молний.
Драконом.
Один-единственный, оглушающий рев сотрясает стены моего замка, эхом прокатываясь по окрестным горам.
Это не просто крик.
Это — обещание мести. Это клятва, данная самому себе.
Я лечу с отчаянной, почти безумной скоростью, на которую только способно мое тело. Ветер со свистом и ревом проносится мимо, разрывая облака в клочья. Мир внизу превращается в смазанное, неразборчивое пятно из зелени и коричневых тонов.
Успеть! Я обязан успеть!
Алина, дождись меня!
Не смей сдаваться!
Эта мысль — отчаянная, безмолвная молитва, рев моей души, который несется сквозь ветер, сквозь пространство, к ней.
Я вкладываю в каждый взмах крыльев всю свою силу, всю свою ярость, все свое отчаяние, игнорируя сводящие от боли и напряжения мышцы.
И по мере того, как я разрываю небо, мчась к Нортвуду, эта странная и невероятная связь с ней… становится только сильнее.
Сейчас она больше похожа на теплый, пульсирующий маяк изумрудно-зеленого света в моем сознании, который тянет меня, ведет, указывает путь к ней.
Я начинаю чувствовать ритм сердца Алины — это сводит с ума, пьянит и пугает до чертиков. Я чувствую ее страх, но под ним, как несгибаемая стальная пружина, я чувствую и ее упрямую, отчаянную волю к жизни.
А еще, я чувствую ее магию.
Она пульсирует по этой невидимой нити, что протянулась между нами. Живая, теплая, вибрирующая. Магия, которая совершенно не похожа на ту, которой владела Айлин. У Айлин она ощущалась холодной, почти искусственной. Эта же… совсем другая. Сырая, необузданная, рожденная из чистых, незамутненных эмоций, из отчаянной воли к победе.
Но откуда? Откуда в Алине эта сила?
Это магия Айлин, которая пробудилась и преобразилась под воздействием души Алины? Или же это… ее собственная сила?
Но как душа из мира без магии может обрести такую мощь?
Однако, я отбрасываю эти вопросы в сторону. Сейчас они не имеют значения.
Происхождение ее магии, тайна ее прошлого, наше запутанное будущее — все это подождет.
Все это — потом.
Сейчас есть только одно. То единственное, что имеет смысл.
Спасти.
Сохранить.
Защитить этот упрямый, этот яркий, этот невероятный свет, который какой-то безумец посмел попытаться погасить.
Я издаю еще
