Глухой, нарастающий, вибрирующий гул заполняет пещеру, давит на уши, заставляя сердце сжиматься от дурного предчувствия.
Что наделал этот безумец⁈
А потом, раздается оглушительный треск!
Саркофаг… он буквально взрывается изнутри!
Волна темной, первобытной, необузданной энергии с ревом вырывается на свободу, сметая все на своем пути, отбрасывая меня и оставшихся оборотней Нортона к стенам пещеры, как сухие осенние листья.
Из расколотого саркофага, из клубящегося вихря теней и первобытной магии, поднимается нечто… неописуемое.
Это не дух, не призрак, а скорее… сгусток чистой, концентрированной, древней силы. Могущественной. И невероятно злобной.
Нортон стоит в центре этого вихря, раскинув руки, и смеется. Смеется безумным, торжествующим смехом, впитывая в себя эту темную энергию и всю первобытную мощь. Его тело начинает меняться, искажаться, расти. Мышцы бугрятся под рвущейся одеждой, клыки удлиняются, глаза наливаются багровым огнем.
Он откидывает голову назад и издает оглушительный, сотрясающий своды пещеры вой — вой, в котором уже нет ничего человеческого. Только первобытная ярость, жажда крови и безграничная сила.
Его трансформация завершается.
Передо мной — не просто оборотень. Передо мной — чудовище.
Огромный, как небольшой дом, волк с шерстью цвета полночной бури, с когтями, как обсидиановые серпы, и глазами, горящими адским пламенем. Он превосходит размерами даже мою драконью форму.
Значит, вот чего ты так жаждал, мерзавец. Силы Первородных.
Похоже, выбора нет. Я отбрасываю ставший бесполезным меч и позволяю своей истинной сути снова вырваться наружу. Пусть мои движения будут скованы в этом узком каменном саркофаге, но и этот проклятый оборотень не сможет выложиться на полную.
Чешуя цвета грозовой тучи покрывает мое тело, крылья с оглушительным хлопком распахиваются во всю ширь, заполняя собой пространство. Драконий рев вырывается из моей глотки, смешиваясь с воем оборотня.
Мы снова сходимся в смертельной схватке, и древняя гробница содрогается от нашей битвы, грозя обрушиться в любой момент.
Нортон невероятно, чудовищно силен. Он даже уже и не оборотень толком — передо мной, дикая, необузданная ярость и мощь его Первородных предков, тысячелетиями дремавшая в этой гробнице и теперь нашедшая себе нового, безумного носителя.
Его когти с чудовищной силой рвут мою чешую, оставляя глубокие, кровоточащие раны, от которых темнеет в глазах. Его огромные клыки лязгают в каких-то сантиметрах от моего горла, пытаясь перекусить его.
Я отвечаю Нортону огнем, ударами когтистых лап, яростными выпадами, но он встречает каждую мою атаку с не меньшей, а то и большей свирепостью.
Я вижу перед своим внутренним взором лицо Алины — ее глаза, полные страха, но в то же время — несгибаемой решимости. До сих пор чувствую ее отчаянное желание защитить Нортвуд, ее теплоту, которая так неожиданно коснулась моего сердца. И понимаю, что не могу позволить себе проиграть. Только не такому чудовищу!
Эта мысль придает мне сил, но их все равно не хватает.
Моя магия… она на исходе после стремительного перелета, трансформации, затянувшейся битвы…
Силы Первородных, которые влились в Нортона, кажутся неиссякаемыми. Он теснит меня, прижимает к стене, его огромные клыки уже почти касаются моей шеи…
Я чувствую, как слабею. Как уходит моя сила.
Нет! Ни за что!
Если я и уйду из жизни, то только вместе с этим монстром!
Глава 61
Алина
— Что это было⁈ Что там, внизу, происходит⁈ — выкрикиваю я, в ужасе глядя на дымящийся пролом в земле.
Я бросаюсь к самому краю рваной дыры, которую оставил после себя Рейнар, не обращая внимания на предостерегающие крики Корвуса.
Мне нужно видеть! Мне нужно знать, что с ним все в порядке!
Зрелище, которое открывается моим глазам, заставляет кровь застыть в жилах.
Внизу, в полуразрушенном, заваленном камнями зале, окруженном зловещим багровым сиянием, исходившим от расколотого саркофага, все еще кипит битва.
Но теперь… теперь все изменилось.
Нортон, поглотивший древнюю силу, стал чудовищем. Огромный, как сам Рейнар в его драконьей ипостаси, черный волк, окутанный вихрем темной энергии, без устали теснит Рейнара, загоняя его в тупик.
— Когти! Вперед! Помогите герцогу! — раздается над моей головой яростный приказ Корвуса.
И я вижу, как все воины, которые находились неподалеку, эти драконы, не раздумывая ни секунды, один за другим прыгают вниз, в этот ад, чтобы прийти на помощь своему повелителю.
Они набрасываются на Нортона со всех сторон. Их боевые кличи сливаются в один яростный рев, а когти и мечи, напитавшиеся и пульсирующие магией, оставляют на его темной шкуре огненные росчерки.
Вот только, Нортону… будто бы все по барабану!
Он с презрительной легкостью стряхивает с себя драконов, как надоедливых мух. Одного отбрасывает ударом хвоста, другого хватает челюстями и с противным хрустом швыряет об стену, третьего просто сбивает с ног мощным ударом лапы. Он словно и не замечает их атак, его сила кажется безграничной, а ярость — всепоглощающей.
Я в панике смотрю на это избиение.
Они не могут его одолеть! Даже они, лучшие воины герцогства, бессильны против этого монстра!
Я вижу, как слабеет Рейнар, как его движения становятся все медленнее, как на его теле появляются все новые и новые раны.
А Нортону, между тем, хоть бы хны! Он только смеется — жутким, утробным, булькающим смехом, от которого у меня волосы встают дыбом.
Могу ли я что-то сделать⁈ Хоть что-нибудь⁈
В конце концов, у меня же только что проснулась магия!
Я снова пытаюсь воспользоваться ей, как тогда, когда защитилась от удара Нортона, однако на этот раз моя магия почему-то молчит. Будто испугавшись окружающего ужаса.
Но я не не могу просто стоять здесь и смотреть, как он умирает! Как они все умирают!
Ведь если Рейнар падет… Нортон придет за мной. А потом за Тиареном. За Льюисом. За всеми. Он уничтожит все, что мне стало так дорого.
И в этот момент, когда отчаяние уже готово меня поглотить, я вдруг что-то чувствую.
Странное, чужое, но такое сильное ощущение, поднимающееся из самой глубины моего нового тела.
Это совершенно точно не мои эмоции. Они холоднее, острее, более ядовитые. А еще, полны ненависти. Чистой, выдержанной годами унижений и страха.
Это Айлин!
Вернее, ее эхо, ее остаточный рефлекс, запечатанный в этих мышцах, в этой крови.
Ее тело до сих пор помнит, как его ломали, подчиняли, как его превращали в вещь. И оно жаждет отмщения.
Это странное, пугающее чувство, тем не менее, не поглощает меня, а наоборот, приносит с собой какую-то ледяную ясность.
Вместе с этой волной ненависти в моем сознании вспыхивает знание. То, чего я не могла прочесть
