– Он больше не тот князь, которого вы… – Коковцов помолчал и осторожно кашлянул в кулак —…вы когда-то знали.
– Почему? – спросила она, чувствуя внезапную тревогу. – Он болен?
– Боюсь, его болезнь – не физического свойства. Мы приглашали к нему лучших докторов и специалистов Европы. Их заключение единогласно. Князь страдает от болезни духа. – Граф Коковцов посмотрел на нее. – Он не хочет никого видеть. Никого. Мне искренне жаль. Я понимаю, что для вас это большое потрясение. Но поверьте мне, мадам Бора, это то, чего он хочет. Это его приказ.
– Правда? – выпалила Сенда и закусила губу. Он описывал совершенно другого человека, не имеющего ничего общего с тем Вацлавом, которого она знала. Неужели князь мог так сильно измениться? Или это было еще одно хитроумное измышление, еще один макиавеллевский заговор, сфабрикованный этим членистоногим подобием человека?
– Сейчас для всех настали трудные времена, – не допускающим возражения тоном проговорил Коковцов. – Для князя, княгини… меня самого… и, конечно, для вас. Вы должны понять, он не хочет вас видеть.
– Я не верю. Не могу в это поверить.
– У меня есть приказ. Он не хочет никого видеть. – Едва ли отдавая себе отчет в том, что делает, Коковцов провел ее обратно через коридоры в фойе с огромными потолками и по извивающейся мраморной лестнице проводил вниз к входной двери. – Я прикажу шоферу отвезти вас домой.
Разные мысли обуревали ее. Было ли правдой то, что сказал граф Коковцов? Или он обманул ее? А теперь ее отставляли в сторону, выпроваживали прочь – и притом быстро. Что-то нехорошее происходило в замке. Очень нехорошее.
Почему-то она была в этом уверена.
Ну что ж, ей придется каким-то образом проникнуть в замок, встретиться с Вацлавом и увидеть все своими глазами. Она не могла и не станет принимать слова графа за чистую монету. Он обманом заставил Вацлава оставить ее в России. Теперь она не могла ему доверять.
Граф Коковцов наблюдал за ней из окна второго этажа. «Эта сука придет снова, – тихим, полным уверенности голосом проговорил он. Его опущенные руки нервно дрожали. – Хотелось бы мне знать, каков будет ее следующий ход».
Он не мог знать, что Сенда думала о том же.
Менее двух недель спустя после второго неудачного визита Сенды в замок план, над которым она безуспешно ломала голову, неожиданно перестал быть загадкой.
Была суббота, и Инга все утро провела, делая покупки. Вернувшись с устроенного под открытым небом рынка с красным, как свекла, лицом, покрытым капельками пота от быстрой ходьбы, она, тяжело дыша, прошла прямо на кухню, бросив на ходу:
– Привет! Я принесла очень интересную новость!
– Выкладывай! – приказала Сенда.
– В одном из лучших домов этого района требуется приходящая прислуга.
Сенда вздрогнула. Она медленно повернулась и, широко раскрыв рот, уставилась на выходящую из кладовой Ингу.
– Не хочешь ли ты сказать…
– Даю вам три попытки, – прервала ее Инга; ее васильковые глаза ярко сверкали.
– Не может быть, чтобы это был… – Сенда не могла заставить себя произнести вслух его название.
– Остались две попытки, – улыбнулась Инга.
– Это… этого не может быть…
– Может, – торжествующе проговорила Инга. – Это замок Жемини!
В следующий понедельник Сенда вновь была в замке, на этот раз в качестве приходящей горничной. Ее никто не остановил, потому что никто не узнал: ни привратник, ни дворецкий, ни даже граф Коковцов, мимо которого она дважды проходила в коридорах, с притворной скромностью потупив взгляд и опустив голову. Хитрости с гримом, которым она научилась в театре, сослужили ей отличную службу. Она выглядела угрюмой и некрасивой, добиться чего не составило никакого труда: из-за болезни она сильно похудела; ее черты заострились и казались строгими. Сенда напудрила свои предательски рыжие волосы, сделав их почти белоснежными, зачесала назад и немного затенила и без того слишком впалые щеки. Теперь она выглядела изможденной пожилой женщиной вдвое старше своего возраста. Узнать ее было совершенно невозможно.
На следующий день во время ленча она прогуливалась по парку перед замком. Выйдя из гущи деревьев, скрывающих замок, она была вынуждена остановиться и подождать. Дорогу ей преградила стая надменных белоснежных павлинов, пересекающих подъездную дорожку, волоча за собой свои великолепные оперения. За их настойчивыми оглушительными криками «Пфью! Пфью!» ей послышался звук мотора, доносящийся со стороны ворот. Приближаясь, шум становился все громче. Повернув голову, она увидела, как огромный белый прогулочный автомобиль с открытым верхом выворачивал на аллею, надвигаясь на павлинов. Менее чем в двадцати пяти футах от нее автомобиль остановился, пропуская невозмутимых птиц, и… неужели это возможно?…или ей это только показалось?
Переднее сиденье занимал шофер в коричневой униформе и матерчатой фуражке. А на заднем сиденье в окружении графа Коковцова слева и княгини справа восседал ее бывший любовник и покровитель!
Она не верила своим глазам.
– Вацлав! – неожиданно громко закричала она с невесть откуда взявшейся силой. Она подпрыгнула на месте, прижимая пальцы к губам. – Вацлав!
Заслышав свое имя, он медленно повернул голову.
Она бегом бросилась к машине. Граф Коковцов наклонился вперед и ударил пальцами по поднятому разделительному стеклу.
– Поезжай вперед, идиот! – пронзительно крикнул он шоферу. – Поезжай!
Шофер обернулся к нему. Даже несмотря на шум работающего мотора, Сенда прекрасно слышала каждое его слово.
– Но павлины…
– К черту этих проклятых птиц! – вопил Коковцов. – Поезжай прямо на них!
Шофер колебался, и все это время Вацлав как в тумане тупо разглядывал Сенду. Губы его были искривлены, как если бы она была знакома ему, но он никак не мог припомнить ее имя. Княгиня смотрела в пол, не поднимая головы и даже не сделав ни единого движения глазами.
– Вацлав, это я! Сенда!
Она добежала до машины. Ее руки вцепились в блестящую дверцу, и, перегнувшись через нее и не обращая никакого внимания на злобное лицо графа, она заглянула в глаза Вацлава. Они блестели каким-то непонятным блеском и, казалось, не видели ее. Она побелела, чувствуя тошноту. Вацлав по-прежнему смотрел на нее… сквозь нее… казалось, он был в ступоре.
Что с ним происходит?
Ну конечно. Ее шарф! Ее седые волосы! Как она могла ожидать, что он узнает ее в таком наряде?
Она быстро сдернула с головы шарф и с отчаянным неистовством принялась стряхивать с головы белую пудру.
Вацлав Данилов по-прежнему смотрел на нее странным отсутствующим взглядом, а княгиня в каком-то трансе продолжала глядеть в пол.
