– Вацлав! – прорыдала Сенда. – Ради Бога, почему ты не узнаешь меня? Это я! Сенда!
– Поезжай! – снова завизжал граф Коковцов, обращаясь к шоферу. – Поезжай, говорят тебе!
На этот раз шофер не заставил себя ждать. Задние колеса завертелись, отбрасывая гравий. Автомобиль, резко набрав скорость, рванул с места. Сенда, не ожидавшая этого, по-прежнему цеплялась руками за дверцу, а ее ноги волочились по дорожке, оставляя глубокий след. Затем ее хватка ослабла, и она, испуганно вскрикнув, рухнула на землю, дважды перевернувшись.
Послышались глухие удары.
При этих ужасных звуках она судорожно глотнула воздух и закрыла глаза: автомобиль прокладывал себе дорогу прямо через павлинов. Когда она вновь открыла глаза, выхлопные газы подняли в воздух облако белых перьев, которые затем медленно опустились на землю. Краем глаза она заметила, как автомобиль, накренясь, заворачивает за угол к дому. Шофер повернул так резко, что на мгновение казалось, автомобиль балансирует на одних левых шинах. Затем густая листва деревьев скрыла его из виду.
Вацлав! Сердце ее бешено колотилось, кровь бросилась в лицо. Это была ее единственная возможность поговорить с ним – другой скорее всего вообще не будет! Надо воспользоваться ситуацией и выяснить, что с ним происходит.
Почему он не узнал ее? А может быть, узнал?
Сенда с трудом встала на ноги и, срезая путь, побежала прямо по лужайке к замку. Она бросила взгляд на залитые кровью тушки трех королевских павлинов и быстро отвернулась. Не надо было смотреть, теперь ей приходилось бороться с подступающей к горлу тошнотой. Ничто не могло заглушить пронзительные предсмертные крики раненых птиц.
– Мясник! – прошипела она вслух, проклиная графа Коковцова. Затем нырнула в гущу деревьев и, выбежав оттуда, очутилась в объятиях двух поджидавших ее охранников.
Изо всех сил размахивая руками, Сенда попыталась вырваться.
– Пустите меня! – вопила она. – Вацлав! Вацлав! – Затем закричала, обращаясь к охранникам: – Вы не понимаете! Здесь какая-то ошибка! – Извиваясь, как угорь, она едва не выскользнула из их рук, но в конце концов им удалось заломить ей руки за спину, и они поволокли упирающуюся Сенду к воротам.
– Если тебе дорого твое место, позаботься о том, чтобы эта особа никогда больше не входила сюда! – рявкнул один из охранников, обращаясь к привратнику, который, вытаращив глаза, наблюдал эту картину. Потом они с такой силой вытолкнули Сенду за ворота, что она тяжело плюхнулась на землю, но, как ни странно, почти не почувствовала боли. Знала только, что ей необходимо попасть обратно в замок и что ворота уже закрываются.
В полубессознательном состоянии она поднялась на ноги и побежала к воротам, но те с шумом закрылись, преградив ей дорогу, – это было похоже на зловещее лязганье тюремной двери.
Слезы текли по ее щекам, когда она, в отчаянии цепляясь за витые решетки ворот, рухнула на колени под золоченым гербом Даниловых.
– Вацлаааввв, – завыла она подобно раненому зверю. – ВАААЦЦЦЛЛЛАААВВВввв…
Спустя два дня после бесславного изгнания Сенды из замка Инга вернулась с рынка, держа под мышкой сложенную газету. Она бросила ее на кухонный стол.
– Вот здесь все написано черным по белому. Неудивительно, что тебя не подпускали к князю, – заявила она.
Сенда удивленно подняла брови. Она не понимала, о чем говорит Инга.
– Здесь все написано! – Инга указала дрожащим пальцем на газету. – Ты думала, что-то во всем этом не так. Ну так ты не ошиблась!
Сенда медленно подошла к столу и взглянула на снимок в газете. У нее перехватило дыхание. Ей никогда не забыть это изящно зловещее лицо, никогда до самой смерти.
Граф Коковцов.
Кровь застыла у нее в жилах, когда она смотрела на крупный во весь разворот заголовок: «ГРАФУ ПРЕДЪЯВЛЕНО ОБВИНЕНИЕ В ЗАГОВОРЕ С ЦЕЛЬЮ УБИЙСТВА».
Губы ее дрожали, руки тряслись. Она прочла набранный более мелкими буквами подзаголовок: «РУССКИЙ ЭМИГРАНТ ОБВИНЯЕТСЯ В ЗАГОВОРЕ И ПОПЫТКЕ УБИЙСТВА».
Потрясенная, Сенда схватила газету и принялась читать.
«Граф Коковцов, русский дворянин, был арестован вчера по обвинению в краже в особо крупных размерах, заговоре и попытке убийства. Его жертвами должны были стать князь Вацлав Данилов и его жена, княгиня Ирина Данилова, русские экспатрианты, бежавшие от большевистской революции и живущие на окраине Женевы. По совету своего адвоката граф Коковцов отказался отвечать на вопросы полиции.
Из полицейских источников стало известно, что Коковцов, пятидесятитрехлетний кузен князя и главный финансовый советник Даниловых, в течение продолжительного времени медленно отравлял княжескую чету, добавляя им в чай скополамин.
В полицию обратился Даниэль Делоней, президент Даниловского банка. Банк, находящийся здесь, в Женеве, является частной собственностью Даниловых. Очевидно, беспокойство Делонея усиливалось по мере того, как последствия отравления скополамином становились все более и более заметными.
Обладающий седативным эффектом, скополамин является снотворным, которое поражает центральную нервную систему, а в больших количествах способно вызвать смерть. Его регулярное употребление в небольших дозах вызывает ослабление умственных способностей и приводит к медленной смерти, причина которой зачастую не устанавливается или устанавливается неверно.
По словам Делонея, Даниловы становились все более похожи на «идиотов», страдающих почти полной потерей памяти. «Создавалось впечатление, что они медленно движутся в каком-то своем призрачном мире», – сообщил он репортерам.
Делоней говорит, что впервые заподозрил Коковцова, когда Даниловы переписали на него и продали ему за бесценок целый ряд предприятий, стоимость которых оценивается во многие миллионы франков, включая военный завод во Франции и тысячи акров леса.
Медики сообщили нашему корреспонденту, что к Даниловым будут постепенно возвращаться их здоровье и память по мере удаления из их организмов скополамина…»
Газета выпала из рук Сенды.
– Значит, я была права! – прошептала она. – Я знала, что что-то во всем этом было не так, только понятия не имела, что именно! Во время нашей встречи мне показалось, что Вацлав смотрит как-то сквозь меня, как будто он меня не видит. Теперь, по крайней мере, я знаю, в чем дело.
Сенда медленно опустилась на стул. В ее лице не было ни кровинки. В висках стучало, ее мутило от ставшего привычным медного привкуса крови во рту, к которому сейчас добавился еще и едкий привкус желчи. Она долго сидела, уставившись в пространство ничего не видящими глазами.
Наклонившись, Инга обняла Сенду за плечи.
