— За талантливых учеников.
— И их хороших учителей.
Он сделал глоток.
— Это вряд ли. Большую часть урока я сегодня проспал.
Я расхохоталась, как пьяная.
— Неужели ты тоже что-то чувствуешь, когда используешь свою магию?.. Я не знаю, как описать… Что-то правильное, горящее в тебе. Словно удовольствие или опьянение, но не только от осознания, а…
Я не могла это сформулировать, но по его лицу поняла, что он знает, о чем речь.
— Да. Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду. Это изумительно, правда?
Я хлебнула еще вина.
— Да. Так оно и есть.
— Просто погоди. Ты только попробовала, совсем чуть-чуть, а когда войдешь в полную силу, даже не сможешь представить себя без нее.
Я усмехнулась. Я была так довольна собой и жизнью, что просто не могла в это поверить. Когда еще я была так счастлива, если не считать отношения с Кийо? Если я сейчас могу испытать подобное чувство, что будет, когда мой прогресс станет значительнее? Дориан говорил об этом как о пристрастии. Пусть так, но оно, конечно же, было хорошим.
Я подняла глаза и увидела, что он смотрит на меня.
Король поставил бокал и тихо, едва ли не с удивлением проговорил:
— Знаешь, ты вся светишься. Тебе идет сила.
В этот миг я была счастлива так, как никто другой в целом мире. Тепло росло в моей груди, расплывалось по всему телу. Не знаю, как это отражалось на моем лице, но, наверное, в нем было что-то особенное, потому что Дориан нагнулся и поцеловал меня.
В его поцелуе чувствовался жар и вкус вина. Одной рукой он обнял меня, другой осторожно забрал мой бокал и, все еще прижимая к себе, опустил на кровать. Я настойчиво, требовательно отвечала его нежным, дразнящим поцелуям.
Дориан быстро среагировал на подобную смену стиля. Он опрокинул меня на спину, прижался всем телом, запустил руку в мои волосы и придерживал голову. Нетерпеливое желание внезапно наполнило его поцелуи. Он жадно пил мои губы, беззастенчиво скользнул рукой мне между бедер и начал ласкать меня через джинсы.
Мое тело выгнулось навстречу ему. Я ощутила, как болезненный крик вздымался в моем горле, но лишь для того, чтобы исчезнуть под его прижатыми губами. В этот момент я поняла, что все наконец произойдет. Опасный соблазн, эксцентричность любовной связи с тем, кто по-прежнему оставался темной лошадкой, все это лишь сильнее возбуждало меня.
Мы сделаем это. Мы кончим вместе, я подчинюсь ему.
Да, подчинюсь.
Какое-то напряжение сдавило мне грудь, резко противореча всему остальному телу, пылающему от наслаждения. Прикосновения Дориана заставляли меня желать большего, едва ли не умолять его, и все же какая-то злобная часть моего сознания снова подавала голос. Она кричала, что, если я сделаю этот выбор, добровольно отдамся королю джентри, значит, уступлю врагу. На самом деле я не понимала, кто конкретно мой враг, но это не имело значения. Инстинктивное чувство страха и самосохранения билось во мне. Оно противоречило всему остальному организму, потребностям тела и даже моим осознанным желаниям. Я знала и любила Дориана, так почему же не могла преодолеть этот глубинный страх, хотя он даже приятно возбуждал меня в некотором роде? Мне казалось, что все проблемы исчезнут сами собой, если я смогу преодолеть этот первый пик страха.
Но, черт подери, пик этот оказался слишком высоким.
Как и в прошлый раз, Дориан почувствовал мое сопротивление. Он разорвал объятия, резко отдернулся от меня. Но прежде чем король успел отвернуться, я увидела на его лице эмоции, которых не замечала раньше. Отчаяние. Печаль.
— Дориан, — позвала я. — Дориан!.. Мне так жаль.
Он потер лицо руками, вздохнул и сказал почти спокойно:
— Уже поздно, Эжени. Тебе не стоит теперь возвращаться домой.
Он встал, потянулся и когда наконец повернулся ко мне, его лицо снова было спокойным. Мрачное выражение исчезло, привычной бодрости тоже не было. Дориан просто выглядел усталым.
— Я лягу на кушетку в кабинете, а ты займешь кровать.
— Нет, я…
Он, не оглядываясь, направился в другую комнату. Жестом дал понять, что разговор окончен, и сказал:
— Оставайся. Ты выспишься так, как никогда в жизни.
Французские двери искусной работы соединяли обе комнаты. Он закрыл их за собой, оставив меня наедине с угрызениями совести.
Я села на огромной кровати и попыталась разобраться в чувствах, раздиравших меня.
Что со мной не в порядке? Почему я не смогла сделать все так, как следовало бы? Я спала с парнями, которые нравились мне куда меньше, чем Дориан. Почему я не сумела пересечь эту границу? Почему я все еще сопротивляюсь?
Прежде чем снять джинсы и забраться под покрывало, я задула свечи и погасила факелы во всей спальне. Эта кровать и вправду оказалась самой удобной из всех, на которых мне когда-либо доводилось лежать, но, к несчастью, заснуть я так и не смогла. Я все думала и думала о своей магической эйфории, сомнительных желаниях и фиаско, последовавшем за ними. Мое тело желало Дориана, да и разум тоже. Лишь инстинкты продолжали сопротивляться.
Сама удобная в мире кровать, наверное, была оскорблена моим ерзаньем и перекатыванием с боку на бок, хотя ее размеры вполне позволяли все это вытворять.
Мои глаза достаточно быстро привыкли к темноте. В скудном свете луны я могла различать очертания мебели и углы комнаты. По ту сторону огромного окна сияли мириады звезд. Их было куда больше, чем я наблюдала в ночь, проведенную в обществе астрономов-любителей. В нашем мире мы потеряли звезды, несмотря на все усилия, направленные на то, чтобы достичь их. Люди и джентри были двумя сторонами одной монеты. Первым с избытком хватало того, чего недоставало вторым, и наоборот.
Я долго искала решение проблемы своих отношений с Дорианом, и оно пришло, хоть и нескоро. За окном все еще стояла кромешная тьма, когда я наконец встала и пробралась в соседнюю комнату. Двери бесшумно открылись, и я замерла, не решаясь коснуться короля джентри. Кушетка была ему коротка, так что ноги Дориана свисали с нее. Он лег не раздевшись, лишь набросил сверху тоненький плед. Лицо обращено ко мне, глаза закрыты. Одну руку Дориан подложил под себя. Волосы рассыпались по его щеке. В еле уловимом свете луны их огненный цвет был совершенно неразличим.
Это был король, повелитель тысяч подданных. Из-за меня он лежал тут, съежившись на маленькой кушетке. Его вроде как невозможно было обидеть, но я ухитрилась сделать это. Я долго стояла в тихой темной комнате, думала об этом, потом опустилась на колени и неуверенно протянула к нему руку.
Но Дориан открыл глаза прежде, чем я дотронулась до него.
