– Я доехала на автобусе. – Ангелина бросила осматривать кухню и поплелась к гостиной. – Что-то странное происходит.
Я почти засмеялся, только ее лицо выглядело очень серьезным.
– Какую, э-э, конкретно странную вещь ты имеешь ввиду?
– Сидни, Нейл и Эдди. Они что-то замышляют. Они все время разговаривают, но замолкают, как только я оказываюсь поблизости.
После того, что произошло во Дворе, я не был удивлен услышать, что Сидни и Нейл много говорили. У меня не было сомнений, что она хочет выяснить, все ли в порядке с татуировкой, которую, я напомнил себе, мне нужно украсить.
– Много вещей произошло при Дворе, – сказал я Ангелине. – Вещи, в которых Сидни и Нейл были большой частью. Скорее всего, они просто разбираются с этим.
– Тогда какое отношение к этому имеет Эдди?
Хороший вопрос. Его участие объяснить было тяжелее, но, может, Сидни просто нужен был кто-то другой, чтобы понять суть идеи. Я мог понять, почему она предпочла Эдди Ангелине. Было возможно также, что Ангелина преувеличивает, насколько скрытны эти разговоры. Несмотря на это, я доверял всему, что делает Сидни, и если она не хочет, чтобы Ангелина участвовала, я поддержу это.
– Она, наверное, не хочет беспокоить тебя, поскольку ты так занята, – сказал я. – Ты провалила английский?
Ангелина покраснела:
– Я не виновата.
– Даже я знаю, что ты не можешь списать с Википедии, а потом указать её в качестве источника в своём сочинении. – Сидни находилась между ужасом и истерикой, когда рассказывала мне об этом.
– Я подняла «первоисточник» на абсолютно новый уровень!
Честно говоря, было удивительно, что мы так долго протянули без Ангелины. Жизнь должна быть так скучна без неё.
– Ты бы лучше поработала над поднятием своей оценки на новый уровень. – я говорил практически так же ответственно, как Сидни. Прозвенел таймер духовки и я поспешил достать кексы. – Так что иди назад на автобус, перестань придумывать теории заговора, и... Боже. Ты не должна покидать кампус одна!
По её лицу было понятно, что это была наименьшая из её проблем.
– Я думала, что ты отвезёшь меня обратно и прикроешь, если кто-то что-то скажет.
– Мой автомобиль в ремонте. Тебе придется возвращаться самой, – я осторожно выложил кексы на стойку. – И пожалуйста, не попадись. Сидни не нужны подобного рода проблемы.
– Ей? Проблемы будут только у меня, – заспорила Ангелина.
– Нет, потому что ты просто будешь сидеть рядом и ждать, пока она будет выручать тебя, – я предпочёл бы Маркуса, который пришёл бы есть праздничный гамбо, чем то, что Сидни просидит вечер в офисе заместителя директора Амбервуда, пытаясь спасти Ангелину от исключения. – А сейчас возвращайся. Ты скрытная. Ты можешь вернуться незамеченной.
– Я всё ещё думаю, что что-то происходит, – когда я отказался разбираться в этом, она кивнула в сторону кексов. – Конечно, я не могу взять несколько с собой?
– Они еще не готовы. Их нужно покрыть глазурью.
– Сейчас покроем. Я помогу. Это ожидание-пока-они-будут-классными – большая куча дерьма.
Это был один из тех моментов, когда я хотел бы по-прежнему иметь полный контроль над духом, чтобы я мог заставить её уйти. В итоге – после того как я подсказал изменить автобус – она оставила меня в покое, так что я смог завершить оставшиеся приготовления ко Дню Рождения. Я убрался в квартире и зажёг свечи, потом переоделся в темно–зелёную рубашку, которая, я знал, нравилась Сидни. К тому времени, когда всё было сделано, кексы остыли, и когда я осмелился попробовать гамбо, я обнаружил, что Кэсси была права. Это было больше, чем суп. Это было возвышенно.
Сидни появилась около восьми и остановилась, как только вошла внутрь.
– Пахнет... креветками. И мятой. И ананасом.
– Ужин, десерт и это, – я указал на яркую желтую свечу. – Только что зажег их. Называются «Гавайская Сиеста[14]».
– Это даже... не важно, – она закрыла дверь и поспешила меня поцеловать. Это был один из тех жарких поцелуев, которые заставляли меня забыть обо всем вокруг. – Лучший подарок на мой день рождения за весь день.
– Погоди с выводами, – сказал я, величественно указывая на кухню.
Она проследовала за мной и уставилась с открытым ртом:
– Ты правда приготовил ру?
– Если под «приготовил» ты подразумеваешь «проконтролировал», то да.
Мы поели на журнальном столике в гостиной, сидя на полу при свечах, как и два месяца назад. Я никогда не думал, что она может быть прекраснее, чем когда она была в том сказочном красном платье, но с каждым днем она доказывала обратное. Мы выпустили Прыгуна, и он свернулся рядом с Сидни, принимая нежные кусочки андуй[15].
Я признался, что у меня были помощники на кухне, которые фактически заставили ее полюбить меня еще больше. Джилл была права, что несовершенство могло бы сделать меня более совершенным. Смех Сидни утих, когда она рассказывала о своем дне.
– Зоя как будто сошла с ума. Все шло так хорошо, Адриан! А сейчас наши отношения почти полностью разрушены. Я сказала ей, что делаю кое-что для мисс Тервиллигер, как обычно, и что нам лучше выбраться куда-нибудь в честь дня рождения в выходные. Больше времени и все такое, – она покачала головой, – Зоя не купилась на это. Все, что я делала, было для того, чтобы получить ее одобрение, а сейчас все пропало. Она выпалила, что я пренебрегаю миссией по личным причинам, и что я просто хочу отложить прогулку, чтобы эти существа смогли пойти с нами. Но даже это не самое худшее. Я сказала что-то, что мне говорить не следовало.
– Что ты уже собираешься справлять свой день рождения с одним из этих существ? – я не мог не чувствовать себя виноватым. Но, конечно, если бы случилось что-то слишком ужасное, ее бы здесь не было.
Сидни подарила мне маленькую улыбку:
– Я сказала ей, что если она действительно заботится обо мне, то она должна позволить мне делать на мой день рождения то, что хочу я, в точности как мама, когда мне исполнилось двенадцать.
– И что же произошло, когда тебе исполнилось двенадцать?
– О, мама предложила нам всем отправиться поужинать – нам, девочкам, папы не было в городе – чтобы отпраздновать, но я не захотела. Как раз вышла книга, которую я очень ждала, и единственное, что я хотела делать, так это читать всю ночь.
– Бог мой, – сказал я, дотрагиваясь до кончика ее носа. – Ты очаровательна.
Она стукнула меня:
– Все же Карли и Зоя действительно хотели пойти поужинать, но мама просто сказала: «Это ее день рождения. Позвольте ей делать то, что ей хочется».
– У тебя классная мама.
– Очень, – Сидни смотрела пустым взглядом несколько долгих мгновений, огоньки свечей отражались в ее глазах. – Упомянуть ее было худшим из того, что я сделала сегодня Зое. Я пыталась склонить ее к идее о совместной опеке, в таком случае она смогла бы жить и с мамой, и с папой. Я думала, ее это заинтересует, и затем она спросила об этом отца. И он много чего сказал. Один разговор, и ей снова вправили мозги, так что когда я снова упомянула о маме, Зоя начала говорить о том, что нам нужно помнить насколько она плохой человек, – она вздохнула. – Единственная приятная вещь во всем этом, что я сказала Зое, что ей разрешили практиковаться в вождении на парковке.
