– Знаете, что я вам хочу сказать. Не хочу, а должен. Вас не было на пляже, и я как будто ничего не чувствовал, не осознавал. Но вот увидел вас и вдруг осознал себя самым богатым человеком, даже сверхбогатым. Что вам нужно, я все сделаю. Нужны вам деньги? Я сейчас пойду и найду их. Вам нужна прописка московская? Немедленно это сделаю. Если вы замужем, то сделаю вам квартиру во сколько хотите комнат, в любом районе Москвы, поскольку я понял - вы иногородняя. Вы получите самую лучшую дачу. Сколько вам требуется легковых автомобилей? Получите любой марки, какой пожелаете. Наконец, назначу вам пенсию. Если вы замужем, то нe будете работать. Если вы незамужем, то я предлагаю вам свою руку и сердце. Говорю все это я совершенно в здравом уме и твердом рассудке. Но что бы вы ни захотели, вы не будете обязаны мне. Ничем. Я вас благодарю за то чувство и состояние, которым обязан вам. У меня все.
– Что вы говорите и зачем? - спросила женщина.
– Я говорю для того, чтобы вы услышали, что я вам предлагаю, ничего не требуя от вас лично.
– Но я замужем уже.
И женщина вновь закрыла глаза, опустилась головой на сумку.
Я было отошел в полном недоумении. Мне показалось, что я слишком много наговорил, а женщина не смогла всего проглотить, либо она испугалась меня.
Я снова приблизился к лежаку и присел на его край.
– Вы, наверное, как-то иначе понимаете меня.
Затем я опять повторил все слово в слово, причем при свидетелях: девушка и мужчина таращили на меня глаза, когда я ровным голосом, как и подобает суперкрезу, объяснял этой зачумленной женщине, что я даю ей в благодарность за открытие, сделанное в самом себе. Мужчина и девушка раскрыли рты, посмотрели, откуда я пришел: с лежака без ножек, накрытого сине-белым тентом, подбитым бахромой. На белых, свернутых аккуратно штанах и куртке лежал узкий блокнот.
И вдруг они кинулись прочь… Я повторил все снова.
– Но я замужем уже! - не понимала меня женщина.
Тогда я вновь возвратился к своему лежаку без ножек. Было шесть часов. Публика редела. Женщина безмолвствовала. Думала ли она над моими словами, не думала ли… Я подумал, что в третий раз повторю ей то же самое, когда мы вдвоем пойдем к метро.
Зной начал рассеиваться.
Женщина приподнялась на лежаке, спустила ноги. Встала и прошлась к мосткам, но лишь окунулась в воду и возвратилась к лежаку. Она стояла ко мне спиной, и я видел, как просыхают капельки воды на ее округлых плечах, на коже ее обнаженного плеча, предплечье, как синий мокрый купальник обтягивает ее тело.
Я сделал то же, что и женщина. То есть вошел в воду с мостков и окунулся, но плыть не захотелось. Оттолкнулся от дна, сделал два взмаха руками, изящно разрезая воду, и возвратился под навес точно таким же сверхбогатым человеком, каким прошел к мосткам. Каким вошел в воду, таким и вышел из нее.
Женщина взглянула на меня, но по ее взгляду никак нельзя было понять, что она думает, согласна ли она на мое предложение.
Мне ничего не оставалось, как просохнуть, одеться и уйти.
Я был все тем же суперкрезом, а она - женщиной. И только.
Но едва я натянул на себя белую рубашку, застегнул пуговицы, надел брюки, застегнул “молнию”, перекинул на плечо куртку, как женщина тоже стала поспешно собираться. Она быстро сунула в сумочку подстилочку, предварительно свернув ее, положила туда же полотенце. Я было направился к пивному киоску, но женщина сказала: - Подождите. Проводите меня.
Проводы ее как-то не входили в мои планы, но из благодарности к этой женщине я ответил утвердительно, кивком головы, отмечая, что пройдусь, а пивнушка будет еще работать.
Мы вместе поднялись в горку, пересекли пляжный городок, вышли через ворота и по дорожке направились через парк.
Женщина молчала, я тоже шел молча, обходя кусты. Я посчитал, что в третий раз не стану ей ничего объяснять. Видно, что за птичка. Но сказал:
– Больше мы никогда не встретимся. Но все остается в силе. Когда бы вы ни захотели: ваше - есть ваше.
– Я же вам сказала, что я замужем! - Она меня не понимала.
– Вам, верно, на автобус? - спросил я.
– Да. А вам? Но не надо меня провожать. Я очень прошу вас. Я устала. Я не отдохнула. Если вы захотите провожать меня, я никуда не поеду…
– Как желаете.
Я резко повернулся и пошел прочь, к пивному киоску. Чтото очень быстро я туда дошел: контролер удивилась и пустила без билета. Возле киоска стояла длинная очередь из полуодетых мужчин и нескольких женщин. Я встал с краю, но очередь почему-то расступилась - все смотрели на меня. Я подошел к оконцу и попросил два ящика пива. Но едва я взглянул на продавца, он ошалело захлопал глазами, сказал:
– Да вы к дверям, здесь неудобно.
Когда я приблизился к дверям, два молодца, тараща на меня глаза,- держали в руках картонный ящик с пивом.
– Куда вам его отнести?
– А вон к тому навесу,- показал я.
Ребята ходко прошли к навесу, поставили ящик на нормальный лежак с ножками, вскрыли ящик. Целая кипа белых стаканчиков. Они не уходили, ждали.
Из вскрытой угодливо бутылки полилось пенистое пиво.
Я подхватил стаканчик, выпил. Был налит другой. Я и другой выпил. Жара спала, но все же было жарко. Пиво охлаждало внутренности какого-то странного во мне человека. Ребята стояли, смотрели на меня во все глаза. И не уходили. После втфой бутылки я, оказывается, напился и ящик предложил ребятам. Они молча начали выпивать бутылку за бутылкой из горлышка. Хорошо было смотреть на них. Но вот один из них что-то шепнул другому, а я прилег на лежак. Когда первый парень опустился, второй о чем-то спросил его. Я расслышал только фразу: “Не, не пришел еще”. Угадывалось почему-то, что ребята меня сторожили. Денег у меня было не больше десятки. Наступила какая-то минута торжества. Почему она наступила? Быть может, та женщина никуда не уходила, а была где-то рядом? Ну уж, извините. Второй раз я не подойду ни к одному человеку… Ведь сказав, тем самым я как бы расплатился.
Подошли два милиционера. “Налейте”. Ребята мигом налили им по стаканчику. Милиционеры пили только затем, чтобы посмотреть на меня. Вот они напились, отошли нехотя и с той поры кружили рядом, в то время как мои ребятки надирались пивом, хваля его, пляж, а главное - это место.
– Какое место? - спросил я, подняв голову.
– Это место!
Милиционеры, не сговариваясь, приблизились.
– Можно нам с вами посидеть? Просто посидеть. Место какое-то особенное.
– Можно, отчего же нельзя.
– Мы будем молчать.
И они тихо присели.
Я почему-то приоткрыл глаза и взглянул вверх: мне показалось, та женщина смотрит на меня в проломе акаций. Каково же было мое удивление, когда я встретил ласковый взгляд благообразного, как я назвал его мысленно, “старичка”. Этот “старик” явно меня разглядывал. Особенно его кроткую усмешку вызвали мои самодельные сабо. Он так и впился в них взглядом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
