блюд…, стражника вобщем, будет всякое отребье с кулаками лезть.
— Уговорил. Неделя под стражей. — смотритель быстро согласился с громилой и пренебрежительно подвинул к краю стола лист бумаги. — Запишите здесь имена. Вы же писать умеете?
Выдержав презрительный взгляд смотрителя, Коэн невозмутимо взял из чаши перо и написал свое имя, вслед за ним тоже самое сделал Стиг.
— Надо же, грамотный гном. — ехидно хмыкнул Килат, быстро приписывая на листке еще что-то.
Лицо Стига побагровело, словно вареная свекла. Он уже готов был вцепиться смотрителю в плешь и разом выбить из него дух, однако в этот момент створки двери с грохотом распахнулись и в комнату, с недовольным видом, вошел сгорбленный старец.
Плотно запахнув красную тунику, он раздраженно направился к столу. Килат вжался в кресло, словно желая провалиться сквозь землю, но костлявая рука старика схватила его за ухо и выдернула из ненадежного убежища.
— Где этот чертов Бальгаит Лаго?! Где он?! — зло шипел старик, безжалостно тягая смотрителя за раскрасневшуюся мочку. — Ты обещал мне все исправить! Твои недоумки его упустили, тебе и отвечать! Найди этого проклятого эльфа, или я выпущу тебе кишки! Ты меня слышишь?!
Смотритель, с мокрыми от слез глазами, лепетал что-то невнятное и время от времени слабо попискивал.
— Господин Табо, Ваша Честь, я все исправлю, я все исправлю. — пересохшие губы Килата скрежетали, как старая телега.
Старик отпустил опухшее ухо смотрителя и, зло сверкнув глазами, направился к выходу. Внезапно он замешкался и резко приблизился к Коэну.
Лицо старика скривилось в противной гримасе и, вытянув шею, он процедил сквозь зубы:
— Я тебя нигде раньше не видел?
Прищурившись и закусив губу, Табо внимательно уставился на Коэна, от напряжения на его морщинистом лбу выступила крупная испарина.
Коэн по-идиотски выпятив челюсть, хрипло крякнул:
— Не припомню, Ваша Честь!
Старик брезгливо сплюнул и торопливо зашагал к двери.
Смотритель, облегченно выдохнув, рухнул в кресло. Дрожащими пальцами от потрогал опухшее ухо и гневно стукнул кулаком по столу:
— Чего уставились?! Убирайтесь!
Стражник молча развернулся и толкнул арестантов к выходу.
Едва захлопнув дверь, Ямет приставил меч к горлу Коэна.
— Откуда тебя знает Табо? Я видел, как тебя передернуло от упоминания о мятежнике. — свирепо прошипел стражник.
— Какой мятежник? Старик попутал что-то. — спокойным тоном произнес Коэн, незаметным жестом ладони показывая Стигу не вмешиваться.
Гном, в нетерпении переминаясь с ноги на ногу, хмуро кивнул.
— Если я узнаю, что ты замешан в побеге… — брови Ямета угрожающе сдвинулись.
— Какой побег? О чем ты вообще? — глаза Коэна светились искренним недоумением.
Стражник после недолгого раздумья опустил меч и исподлобья посмотрел на Коэна.
— Если я узнаю… — угрюмо повторил Ямет, уперевшись кулаком в грудь Коэна.
На лице Коэна не дрогнул ни один мускул. Стражник, не пряча клинок, мрачно махнул головой в сторону мерцающей в свете факела лестницы.
Закручивающийся спиралью, затиснутый осклизлыми, потемневшими от сырости стенами лестничный проем едва позволял протиснуться громадному телу стражника. Безустанно проклиная все и вся, Ямет неуклюже спускался по узким, скользким ступеням, стараясь поспеть за куда более ловкими арестантами. Стражник, как ни старался, но, напоровшись на острый камень, умудрился порвать свою накидку, отчего к концу спуска пребывал в прескверном расположении духа.
Едва ступив на ровный пол, Ямет с размаху пнул стул под задремавшим на нем охранником, отчего тот, подскочив как ошпаренный, принялся лихорадочно перебирать ключи на связке, отыскивая надобный. Дрожащими руками охранник открыл тяжелую, железную дверь тюремной камеры и, потупив взгляд, отошел в сторону. Не произнеся ни единого слова, Ямет грубо втолкнул Коэна и Стига внутрь. Дверь с грохотом захлопнулась.
Внезапно нахлынула непроницаемая, кромешная тьма. Промозглый воздух подземелья ощущался настолько плотным, что создавалось впечатление, будто его можно зачерпнуть в ладони. Едкий, тошнотворный запах, казалось, просачивался не только в нос, но и сквозь кожу, вызывая муторное состояние дурноты.
Спустя некоторое время зрение постепенно стало возвращаться. Оказалось, что тьма не такая уж кромешная, и сквозь небольшие отверстия в потолке пробиваются рассеянные лучи света.
На удивление просторная камера создавала отвратительное ощущение неуютности и пустоты. Впрочем сложно было ожидать чего-то иного от застенок, заточение в которых способно сломать любого, даже самого стойкого узника.
Неуловимое чувство незащищенности заставляло Коэна и Стига искать взглядом укромное место, где можно спрятаться, переждать, отсидеться.
— Ну и вонища. — Коэн тряхнул головой, пытаясь отогнать сосущее под ложечкой беспокойство.
— Это просто вонь, вонище в гнезде карритара было. — закрыв ладонью нос, прогундосил Стиг.
Немного оклемавшись, Коэн осмотрелся по сторонам. Камера была настолько огромной, что даже привыкшими к полутьме глазами сложно было разглядеть ее дальнюю стену.
Все вокруг сливалось в неясные контуры, в которых с трудом угадывались такие знакомые предметы. Мешки, лавки, стол… силуэты приближающихся людей… или это только кажется?
Стиг направился к ближайшему к двери мешку и, наклонившись, принюхался. От жуткой смеси запаха гнилой соломы, мочи и тухлого мяса у гнома закружилась голова.
— Я на этом дерьме спать не буду. — Стиг пнул ногой тюфяк, ткань которого с легкостью расползлась.
— Конешшно не будешш. — прошепелявил из темноты сиплый голос. — Это мое мешшто. — И то мое, и там тожже.
— Твою ж за ногу. — ругнулся Коэн и без лишних слов зарядил кулаком в едва различимую во тьме физиономию.
— Эй, полегче, рубака. — вперед выступил коренастый коротышка и, задиристо тряхнув увенчанной всклокоченным пучком белокурых волос головой, рявкнул. — Совсем озверел?!
— Давай и карлику влупим. — раззадорившийся Стиг потряс кулаком.
— Я тебе влуплю. — дерзко сплюнул коротышка и внезапно заорал, растопырив пальцы. — Ты что-то имеешь против карликов, мордатый?!!!
Стиг, весело хохотнув, схватил пятерней копну на голове коротышки и швырнул его на тюфяк.
— Ну все, ты труп! — разъяренно забасил карлик и, подхватившись, боднул гнома в живот.
— Ах ты ж облупок нестроганый! — гаркнул Стиг и отвесил по лбу агрессора тяжелый тумак.
— Вот теперь точно все, ерпыль рыжая! — коротышка скакнул от возмущения и принял боевую стойку, выпятив вперед широкий морщинистый лоб.
— Мунди,
