Валовии.
У вселенной явная склонность к черному юмору.
В комнате подо мной рикошетили плазменные импульсы. Один ударил в потолок, и посыпалась мелкая пыль. Дышать с трудом было неприятно, но не иметь возможности видеть, что происходит, оказалось еще хуже.
Я продолжала сопротивляться захвату, пока мышцы не задрожали. Если мне предстоит умереть, я буду бороться до конца.
Я почувствовала хлопок, а затем упала. Торран успел меня подхватить одной рукой и не дал грохнуться на пол, помог вновь обрести равновесие. Я чувствовала, что покрылась синяками с головы до ног, но винтовку не потеряла и подняла ее, пытаясь найти цель. В противоположной стороне помещения на полу лежал солдат в полной броне ФЧП. Рядом с ним – мертвец в валовских доспехах без шлема.
Телекинетический захват лишил меня сосредоточенности, и я перестала видеть валовские ауры.
– Телекинетик мертв?
Торран покачал головой.
– Я вырвал тебя из ее лап, и она отступила, но всего лишь зализывает раны и готовится к новой схватке.
Его голос звучал очень устало, чего я никогда раньше не слышала.
– Как ты?
Он чуть опустил голову.
– Я буду защищать тебя.
Я спрашивала не об этом, но сейчас было не время спорить.
– Ты чувствуешь Сиена?
– Нет.
Углубляться в неизведанные коридоры и комнаты, рискуя в любой момент наткнуться на телекинетика, – что-то из области ночных кошмаров, однако я собрала всю свою решимость и глубоко вдохнула, радуясь, что могу дышать. После того как телекинетическое давление исчезло, моя броня приняла прежнюю форму. Без нее я была бы мертва.
Эта мысль отрезвляла. Мне уже приходилось оказываться лицом к лицу со смертью, но легче от этого не стало. Я позволила адреналину заглушить ужас и дала сигнал своей команде: двигаемся влево. Нам придется следить за главной комнатой, иначе похитители ускользнут, пока мы будем зачищать остальную часть бункера.
Если только они уже не воспользовались запасным выходом.
В отличие от прочих членов отряда, Ки носила только винтовку, другого оружия у нее не было. Вместо пистолета или клинка к одной ее ноге был пристегнут планшет, а к другой – небольшой чехол с приспособлениями, которые, по ее мнению, могли пригодиться. На внутренней стороне ее левого предплечья находился миниатюрный экран, на который в режиме реального времени выводились данные с планшета. Варро, Найло и Лекси охраняли ее, пока Ки доставала из чехла пару крошечных дронов.
Она раскрыла малюток, активировала – и те зависли в воздухе, ожидая команды.
– Куда их направить? – спросила Ки через коммуникационный имплант, возвращая закрытый чехол на прежнее место.
Предположительно телекинетик отступила вправо, поэтому я махнула рукой влево. Ки постучала по дисплею на предплечье, и дроны с жужжанием умчались обшаривать местность.
Дроны были оснащены крошечными камерами, но летали так быстро, что видео вызывало тошноту. Вместо этого Ки полагалась на программное обеспечение, которое отмечало потенциальных врагов, используя комбинацию тепловых сигнатур, звуков и визуального распознавания.
С точки зрения эффективности поиска малютки были не так хороши, как люди, но действовали намного быстрее. Конечно, они также выдавали сами себя, но, как говорится, снявши голову, по волосам не плачут.
В ожидании, пока дроны закончат облет, мы разделились на группы и заняли оборонительные позиции в уже проверенных помещениях. Мы с Торраном находились на кухне – безликой комнате, предназначенной для питания солдат, а не для участия в конкурсах дизайна интерьера.
Телекинетик не возвращалась, и с каждой секундой становилось все тревожнее. Сбежала ли она? Племянник Торрана в опасности? Подготовил ли враг засаду?
По крайней мере одно из этих утверждений несомненно было правдой. Мне хотелось идти вперед, но делать это, не зная, появятся ли у нас за спиной вражеские бойцы, означало пойти на верную смерть, поэтому я рассматривала тот фрагмент главной комнаты, который могла видеть, и внушала себе не рыпаться.
– С этой стороны все чисто, – сказала Ки через несколько минут. – Проверяем другую.
Дроны разделились, и каждый полетел по одному из коридоров на противоположной стороне комнаты. Первый быстро вернулся и направился по проходу, который и выбрала телекинетик.
– Передняя часть пуста, – сказала Ки. – Остался только один коридор.
Мы с Торраном вышли из укрытия. Группа, следуя за нами по пятам, направилась к двери в глубине помещения.
Когда мы уже были в проеме, Ки застонала.
– Первый дрон сбит. Он обнаружил троих, прежде чем его уничтожили, но их может быть больше.
– Ты получила карту?
Она подошла ближе и протянула руку с прицепленным экраном. Чтение карт, составленных дронами, требовало изрядного мастерства, но, к счастью, у меня был немалый опыт. Благодаря сканерам дроны создавали приблизительный план местности по ходу движения, однако он часто оказывался неполным.
Для удобства Торрана Ки отметила большую комнату, в которой пересекались несколько линий.
– Мы здесь, а дрон погиб здесь. – Она указала на помещение, где заканчивалась одна из линий. Оно находилось в конце главного коридора, и на карту попала лишь ближайшая часть, поэтому я не знала, насколько велико это пространство. У нас будет единственный угол для укрытия, довольно далеко от входа, и на этом все.
Второй дрон заполнил несколько пропущенных мест, но до укрытия с беглецами не добрался.
– Сможешь как-нибудь провести второй дрон через эту комнату? Хочу понять, нет ли там другого выхода.
Ки хмыкнула и постучала по экрану.
– Я попробую, но сомневаюсь, учитывая, как быстро они расправились с первым. Телекинетик, скорее всего, засел там.
Я подавила страх. Нападение на занявшего укрепленную позицию телекинетика было бы самоубийством без помощи Торрана. Но раз он собирается идти первым, наверняка знает, что делает.
Мы вошли в коридор, следуя за нимтовиадву Торрана. Штуковина казалась слабой защитой, но лучше так, чем никакой. Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.
Мы прошли всего несколько метров, когда Ки снова выругалась.
– Второй дрон не работает. Он засек четверых, прежде чем выйти из строя.
Четыре солдата, вероятно, могут удерживать помещение, особенно если у них есть прикрытие. Но что это – просто выигрыш времени для бегства остального отряда или борьба не на жизнь, а на смерть? Первое означало, что они удерут от сильного натиска, но второе – что будут стоять до конца.
На последнем повороте Торран приостановился и заглянул за край стены. Я уже привыкла к прохладному прикосновению его сознания, но тут температура упала настолько, что мне показалось, будто у меня в мозгу сосулька. Торран отпрянул, и мимо него пронесся плазменный импульс, с шипением ударился о противоположную сторону коридора.
– Выходите, генерал, и ведите с собой людей, – крикнула телекинетик на всеобщем языке с сильным акцентом. Ребенок вскрикнул от
