выражает полное недоумение.
— Видимость? Но как?
— Нам нужен не огонь, Эйнар, а дым. Много дыма! Густого, черного, страшного дыма, который заставит сработать их инстинкт самосохранения и выгонит их всех из коридора!
— Дым? — переспрашивает он с сомнением.
— Да! Но безвредный! — торопливо добавляю я, видя его опасения. — Нам не нужно никого травить угарным газом. Нам нужна просто паника. У вас есть камфора? И глицерин? — я вовремя вспоминаю, что здесь эти препараты могут называться иначе и добавляю, — Такие белые кристаллы с резким запахом и что-то похожее на густую, сладковатую жидкость, она хорошо увлажняет кожу, а еще ее можно использовать
как слабительное?
— Камфора… Глицерин… кристаллы… густая жидкость… — он хмурится, будто пробуя слова на вкус. — А! Ты про кристаллы «Ледяного дыхания»? Те, что для растираний и ингаляций? И «масло из жира саламандры»? Они в кладовой на втором этаже, в конце крыла, где мы храним запасы для мазей!
— Отлично! Как мне туда попасть?
— Ключ у персонала на проходной, но там хлипкий замок, его можно легко выбить.
Я выдыхаю и отталкиваюсь от подоконника.
— Эйнар, а теперь, слушай внимательно. Жди моего сигнала. Никому не открывайте, держитесь там до последнего! Я постараюсь прийти как можно быстрее!
— Понял, — кивает он, и его голова исчезает в окне.
Я срываюсь с места.
Вот теперь, у нас есть более-менее вменяемый план.
Для начала, нужно добраться до кладовой, найти всё необходимое и сварганить “пожарный” состав, чтобы ещё больше усилить панику и запутать следы.
Выскальзываю в коридор и замираю. Звуки сверху не утихают, они нарастают. Грохот, звон, теперь уже явственно слышны разные голоса: рёв Джареда, отрывистые команды Леннарда, крики его солдат, а теперь ещё и возмущённые окрики вновь прибывших — телохранителей Вейтмора.
Мое сердце сжимается от страха за Ронана.
Как он там? Выдержит ли его организм этот бой?
Я заставляю себя двигаться.
Нельзя об этом думать!
Сейчас у меня есть другая задача — спасти Милену и эту проклятую книгу.
Я бегу к кладовой.
Лечебница превратилась в муравейник, в который ткнули палкой. Мимо меня проносятся перепуганные санитары, кто-то тащит носилки, больные в халатах жмутся к стенам и не понимают что им делать.
Вдруг из-за поворота выбегают трое солдат Леннарда.
Они вооружены и явно кого-то ищут.
Вот только кого? Меня? Милену? Или своих, к которым они бегут на подмогу?
В любом случае, нельзя, чтобы они меня увидели!
Я мгновенно ныряю в ближайшую нишу, где стоит тележка с бельем. Хватаю с нее чей-то безразмерный халат и накидываю его на себя, беру в руки второй на манер тряпки и, согнувшись в три погибели, начинаю неистово оттирать несуществующее пятно на стене, изображая уборщицу.
Солдаты проносятся мимо, даже не взглянув на меня.
Я выдыхаю, скидываю халат и продолжаю свой бег.
Запах лекарств, трав и химикатов становится гуще.
Вот она, кладовая!
Как и сказал Эйнар, дверь заперта на хилый замок.
Я лихорадочно оглядываюсь в поисках того, чем можно выбить замок. Глаза натыкаются на какой-то дрын, похожий не то на трость, не то на костыль.
Хватаю его и со всей силы бью по замку.
Хилый? Ага, как же…
Колочу по нему не меньше пары минут — вся взмокаю — прежде чем замок падает на пол и дверь распахивается.
Откидываю костыль в сторону и влетаю внутрь.
Кладовая пахнет временем, пылью и концентрированной химией.
Я лихорадочно шарю по полкам, сбрасывая на пол коробки и мешочки в поисках нужных ингредиентов.
Вот они! Стеклянная банка с белыми, полупрозрачными кристаллами, от которых в нос бьёт резкий, холодный запах. «Ледяное дыхание». Камфора.
Беру.
Рядом — пузатый глиняный кувшин с густой, почти бесцветной жидкостью. «Масло саламандры». Глицерин.
Беру и его.
Мои глаза бегают дальше. Нужно что-то еще, что будет медленно тлеть, давая много дыма, а не яркого пламени.
И тут я вижу их — аккуратно связанные охапки мелких, сухих, золотистых опилок.
Конечно! В лечебнице, где половина инструментов деревянные и где нет современных абсорбентов, должны быть опилки — для упаковки, для чистки, для впитывания опасных жидкостей. Они горят быстро, но если их чем-то пропитать и смешать с чем-то, получится то, что надо.
Хватаю охапку опилок, нахожу оцинкованное ведро у стены и сметаю в него всё.
Тут же вижу тюк хирургической ваты — стерильной, белоснежной. Беру и его. Последней моей добычей становится лампадное масло. Вата, пропитанная им, будет тлеть ещё лучше. Здесь же лежат и спички с огромными серными головками.
Со всем этим добром в охапке я выскальзываю из кладовой и оглядываюсь.
Куда теперь?
Нужно укромное место с доступом к вентиляции.
Я пробегаю немного вперед и мои глаза натыкаются на табличку: “Прачечная”.
Пожалуй, подойдет. Там должна быть вытяжка.
Я влетаю в душное, пропахшее щёлоком помещение.
Никого нет, котлы пустые, идеально.
Ставлю ведро под высокую, узкую решётку в стене — воздуховод.
Мои пальцы лихорадочно работают, смешивая опилки и клочья ваты.
Перед глазами на миг всплывает химфак университета.
Наш старый профессор, вечно пахнущий табаком и реактивами, однажды показал нам «фокус» на заднем дворе лаборатории. Мы тогда все хохотали, когда густая серая пелена из камфоры и глицерина скрыла от глаз декана, вышедшего покурить.
— Запомните, коллеги, — подмигнул профессор нам через очки, — хороший врач должен уметь не только лечить, но и вовремя пустить дым в глаза, если ситуация того требует!
Тогда это было смешно. Сейчас — наша единственная надежда.
Теперь, камфора. При горении она даст копоть. Много копоти.
Я растираю кристаллы в порошок прямо в ведре, смешивая с опилками. Потом щедро поливаю эту смесь глицерином — он не даст всему вспыхнуть ярким пламенем, зато обеспечит медленное, вязкое тление и дополнительный, сладковато-приторный запах гари.
Вату пропитываю лампадным маслом и кладу сверху, как фитиль.
Теперь нужно, чтобы дым визуально выглядел тяжелым, удушливым, чтобы он медленно стелился, а не быстро расползался клубами, будто кто-то решил выкурить за раз целую пачку сигар.
Для этого нужен холод. Глицерин, испаряясь, немного охладит воздух вокруг, но нужно больше. Я оглядываюсь и замечаю у стены чан с остывшей водой для полоскания.
Совершенно нестерильно, но сейчас не до того.
Набираю воды в ковшик и аккуратно, по краю, поливаю им пропитанную вату. Не заливаю, а именно немного увлажняю. Вода, испаряясь при тлении, создаст тяжёлый, влажный пар, который смешается с дымом и заставит его
