ее в тюрьме.
Моё сердце падает в пропасть.
Леннард играет с нами. Дразнит Джареда обещанием доступа ко мне уже как к арестантке. Использует его одержимость против него же.
Мы не просто в ловушке. Мы в паутине, где каждое движение только сильнее опутывает.
Я в отчаянии поворачиваюсь к Ронану.
Наше положение безнадёжно. Но взгляд Архилекаря не выражает ни капитуляции, ни страха. Его глаза, полные ярости и боли, прикованы ко мне. И его губы беззвучно шевелятся, складываясь в одно-единственное слово:
«Ми-ле-на».
Мой мозг, тренированный действовать в критических ситуациях, когда счёт идёт на секунды, срывается с мёртвой точки.
Точно! Милена там, за дверью, в палате! Леннард знает, что она укрывается «где-то в лечебнице», но он, возможно, еще не знает, что она прямо здесь, за этой дверью!
Тем временем, Милена — единственная свидетельница, чьи показания могут разрушить всю грязную ложь Леннарда.
А еще, в той же палате лежит книга. Проклятая книга с именами, завернутая в одеяло, которая тоже является ключом к правде.
Если они ворвутся туда сейчас… они найдут Милену.
И, наверняка убьют на месте, а книгу сожгут и скажут, что ничего не было.
Мое сердце колотится где-то в горле.
Но как?! Как мне спасти девушку и улику, когда я сама через секунду буду в наручниках?!
Крикнуть Эйнару? Тогда они войдут туда первыми.
Попытаться прорваться? Да это чистой воды самоубийство — коридор наводнен солдатами.
— Я больше повторять не буду! — голос Джареда вибрирует от ярости, понижаясь до утробного рычания. Он делает шаг к Леннарду, и кажется, воздух вокруг него закипает от жара. — Прямо сейчас ты заберёшь свою грязную падаль и уберёшься отсюда. А ее, — он кивает в мою сторону, — не коснёшься даже пальцем.
Солдаты Леннарда синхронно поднимают оружие, нацеливаясь теперь на Джареда. Но это лишь разжигает его. Его глаза загораются ядовитым янтарным огнём.
— Ты думаешь, эти щепки меня остановят? — он усмехается, и в усмешке слышится треск будущего пламени. — Опустите свои палки. Или я превращу вас в пепел.
— Я бы не советовал этого делать, герцог, — ледяным тоном предупреждает Леннард, но в его глазах я вижу напряжение. — Сопротивление королевскому указу — отдельная статья.
В этот момент один из стражников, решив, видимо, выслужиться, делает резкий выпад, пытаясь обойти Джареда и схватить меня за локоть.
Это становится последней каплей.
Джаред даже не оборачивается. Он просто делает неуловимое движение рукой, будто отмахивается от мухи. Раздаётся глухой хруст, и солдат отлетает и врезается в каменную стену с таким звуком, что у меня сжимается желудок.
Тяжело и хрипло дыша, он медленно оседает на пол.
— Я, кажется, предупреждал, — снова рычит Джаред.
— Арестовать! ВСЕХ! — голос Леннарда теряет свою ледяную ровность. В нём прорывается ярость. Его безупречный план даёт трещину из-за этого неконтролируемого дикого зверя.
— Ну попробуйте! — злорадно рычит Джаред.
Я с ужасом и завороженностью вижу, как кожа на его шее и скулах подрагивает от ряби.
Сквозь человеческую плоть проступает темная, золотисто-черная чешуя. Он не оборачивается в дракона полностью — здесь слишком тесно, — но он выпускает зверя ровно настолько, чтобы справиться со своими противниками.
Это не драка. Это буря.
Джаред движется с ужасающей скоростью, его удары сминают доспехи, отбрасывают тела, ломают оружие.
Я вжимаюсь в стену, сердце колотится как бешеное.
Стражники в панике. Все их внимание теперь приковано к разъяренному герцогу Грозовых Пик, который раскидывает их, как котят.
И в этот момент я понимаю.
Это наш шанс!
Я ищу глазами Ронана. Он все еще в кольце, но строй солдат нарушен. Они пятятся от Джареда.
Ронан перехватывает мой взгляд. Он бледен, на его лбу испарина, но в золотых глазах горит тот самый неукротимый, расчетливый огонь. Он видит то же, что и я. И когда наши взгляды встречаются, он едва заметно кивает.
А в следующую секунду Архилекарь, человек, который полчаса назад был при смерти, с рыком бросается на ближайшего к нему стражника. Он выбивает алебарду из его рук и точным ударом отправляет его в нокаут.
Хаос становится абсолютным.
Ронан на мгновение оборачивается ко мне. На его губах играет дерзкая, почти безумная улыбка победителя.
— Ты знаешь, что делать, моя правая рука! — кричит он сквозь грохот битвы.
Глава 62
“Ты знаешь, что делать…”
Слова Ронана горят в сознании, как приказ.
Да, я знаю
Спасти Милену, спрятать книгу. И для этого нужно что-то сделать с Леннардом и его солдатами, чтобы он не вздумал даже соватьс-я в комнату в конце коридора.
Я отрываюсь от стены и делаю рывок вдоль коридора, не к палате, а в сторону от неё — к лестнице на нижние этажи. Сразу же слышу окрик:
— Держи её!
Из тени выскакивает солдат, его рука тянется схватить меня за плечо.
Только из хаоса боя моментально появляется Ронан — бледный, но невероятно быстрый. Он не бьет солдата, а резко толкает его в сторону, сталкивая со вторым, создавая мне проход.
— Беги! — хрипит он, и я вижу, как по его лицу пробегает гримаса боли.
Оружие у этих солдат не простое — их алебарды светятся тусклым синим светом, и когда Ронан касается одной из них, чтобы отвести удар, слышится шипение, а на его руке остаётся красный след, будто от ожога.
Оно явно магическое.
Возможно, даже задумывалось против драконов.
Леннард, увидев, что я ускользаю, теряет остатки ледяного спокойствия.
— Идиоты! Ловите её, живо!
Но в суматохе, под прикрытием рёва Джареда, который крушит всё вокруг, и точных, яростных движений Ронана, мне удаётся проскочить.
Я вылетаю на лестницу, несусь вниз, перепрыгивая через ступеньки, хватаясь за холодные перила.
В висках стучит кровь.
Думай, Ольга, думай!
Я не могу просто сбежать.
Я должна найти способ спасти Ронана! Если я оставлю его там, зажатого между Леннардом и солдатами с их магическими алебардами, его или арестуют или убьют «при попытке к сопротивлению».
Мне нужна армия. Или хотя бы отряд.
И тут меня осеняет.
Тайная Канцелярия! Лорд Вейтмор и его свита! Они же здесь!
Это влиятельные, надменные люди, которые ненавидят, когда нарушают их покой, и у которых наверняка есть своя личная охрана! А еще, они думают, что Ронан только что спас им жизни!
Спускаюсь на этаж ниже, оглядываюсь. Коридоры пустынны — весь персонал, наверное, попрятался от шума.
Я лихорадочно соображаю,
