и мой голос — уже не просто голос человека. В нём слышится низкий рокот дракона. Я снова впиваюсь пальцами ей в плечо, заставляя встретиться со мной взглядом. — Говори сейчас же, Эола! Мое терпение уже на исходе!
Ольга
Его пальцы впиваются в мои плечи, и мир сужается до его лица, искажённого яростью и отчаянием.
В голове пустота.
Белый шум.
Что мне ему сказать? Что я из другого мира и вообще не представляю чего он от меня хочет добиться?
Так он после этого разорвёт меня на месте.
Продолжать отрицать?
Тоже не вариант. Он непробиваем, он просто не поверит.
Любое мое слово — это ловушка без выхода.
Я вижу, как его широкая ладонь взметается в воздухе, чтобы схватить меня за горло.
Время замедляется.
Я зажмуриваюсь, инстинктивно готовясь к боли, к новому витку этой пытки.
И в этот миг — движение сбоку.
Рука Джареда, несущаяся ко мне, резко останавливается в воздухе. Её перехватывает другая рука.
Я замираю, не веря своим глазам.
А потом, раздаётся неожиданно знакомый голос.
— На твоём месте, я бы её отпустил!
Глава 59
Ронан
Тьма.
Густая, вязкая, как смола.
Она обволакивает, тянет вниз, в глубину, где нет ни боли, ни мыслей, ни воспоминаний. Только тяжесть и холод.
Но даже сквозь эту толщу доносятся голоса.
Искажённые, будто из-под воды, тревожные.
— …что с ним…
— …отравление…
Отравление?
Да, точно.
В голове возникает болезненная картинка.
Вспышка магии у моста, едва не накрывшая меня. Запах горящего металла. Острая, жгучая боль в боку, возвращение из последних сил. А потом… тьма.
— …я позову на помощь…
— …Не смей… это слишком опасно…
Голос Ольги. Сильный, решительный даже в такой ситуации.
Она права. Догадливая, хладнокровная. Словно видит мир вокруг себя насквозь.
Меня подхватывают, перекладывают. Снимают плащ, расстёгивают камзол. Холодный воздух касается кожи.
Я не могу пошевелиться, не могу открыть глаза, но сознание из последних сил пытается пробиться наружу. Оно не хочет сдаваться.
Снова прикосновение. На этот раз нежное, но профессиональное.
Опять Ольга.
И снова она все делает четко и правильно.
Промывание. Компрессы. Поиск вены. Холодное прикосновение иглы.
Хорошо.
Каждое действие, каждый ее приказ выверен, точен и основан на знании, а не на эмоциях.
Ольга действительно… достойна.
Достойна стоять рядом.
Быть не просто ученицей и даже не моей правой рукой, она достойна быть равной.
Мысль, которая проносится в моем мозгу, такая странная в этом темном забытье, но такая неожиданно теплая.
Подумать только… я не мог даже предположить, что встречу ещё одну женщину, которая не испугается моей силы, моего прошлого, моей ярости. Которая будет смотреть на мир тем же острым, аналитическим взглядом.
Которая сможет… снова сделать меня драконом. Тем самым, которым я был раньше — до предательства и стремления контролировать все вокруг.
Тем, каким я был, когда встретил Элану.
А сейчас… сейчас Ольга буквально вытаскивает меня с того света. С края пропасти, на который я сам, как слепой дурак, шагнул, недооценив Леннарда. Позволив ярости и жажде мести затмить осторожность.
Из-за чего я едва не потерял всё.
Свою месть. Своё будущее. Свое прошлое.
Глухая ярость шевелится где-то глубоко, под толщей яда и слабости. Но её сдерживает другое чувство.
Странная, горячая волна благодарности Ольге. За то, что моя борьба не закончится на этом проклятом мосту. За то, что у меня будет ещё один шанс. За то, что я смогу вернуться. И за то, что мне есть куда возвращаться.
Эта мысль становится якорем, не дающим мне сорваться во тьму.
И вот, сквозь жар и дрожь, приходит новое ощущение.
Нечто живительное, мощное, вливается в вену. Костный эликсир.
Я чувствую, как оно растекается по сосудам, не как лекарство, а как чистая, необузданная энергия. Как будто в угасающий костёр подбросили сухих дров.
Метаболизм, до того едва тлеющий, вздрагивает и начинает набирать обороты. Ледяная тяжесть в конечностях отступает на сантиметр.
Затем — что-то еще, густое, насыщенное. Темное железо. Я чувствую ощущение плотности, прочности, возвращения связи между волокнами мышц, между клетками. Организм, пожиравший сам себя в борьбе с ядом, наконец получает то, что ему нужно для восстановления и исцеления.
Тьма отступает.
Сначала возвращается осознание собственного тела — тяжесть, боль в боку, тупая, но уже не разрывающая.
Потом — звуки становятся чётче: лёгкий шум какого-то механизма, взволнованные голоса.
И наконец — свет.
Я морщусь, пытаясь сфокусироваться. Белый потолок. Знакомая палата. Пахнет травами, антисептиком. На языке сладковатый привкус металла.
Поворачиваю голову. В поле зрения появляется Милена на соседней кровати, бледная, но с ясными, полными тревоги глазами. Лоррет, стоящая у столика с пузырьками, застывшая с мокрой тряпкой в руке. И… Эйнар.
Он стоит у изголовья, но не в своём ученическом халате. На нём… мой плащ. Тот самый, тёмный, с вышитым знаком Лечебницы. Плащ висит на Эйнаре, как на вешалке, искажая все пропорции. Лицо моего ученика серо-зелёное, глаза выпучены от паники.
Он замечает мой взгляд, вздрагивает и бросается ко мне.
— Господин Ронан! Вы… вы пришли в себя! — в его голосе нет облегчения. Только паника, которую он пытается задавить.
Я пытаюсь сесть. Тело отвечает тупой болью, слабостью, тошнотой. Каждый мускул кричит о перенапряжении. Но разум уже проясняется.
— Почему… ты в моём плаще? — голос выходит хриплым, рваным, но вопрос звучит чётко.
Эйнар замирает, его глаза мечутся.
— Это… я… Ольга сказала… чтобы я притворился вами… там Члены Тайной канцелярии, отравление, они требовали лично вас, а вы были без сознания, и…
Он мечется, сбивчиво пытаясь объяснить про делегацию, про маскарад, но его слова съедает ужас, который сидит в нём слишком глубоко. Это не просто страх перед разоблачением. Это что-то иное, острое и личное.
Я медленно, превозмогая головокружение, обвожу взглядом палату. Милена, Лоррет, Эйнар…
— А где сама Ольга? — спрашиваю я, и в голосе проскальзывает сталь, от которой Эйнар вздрагивает.
— Она… её… — он глотает воздух, глаза наполняются ужасом. — Пришёл какой-то мужчина… он сказал, что он её муж! Он забрал её! Я пытался помочь, но он… — слёзы отчаяния наворачиваются ему на глаза. — Господин Архилекарь, помогите! Она в опасности!
Какой ещё муж?
Моё сердце, едва восстановившее ритм, делает болезненный толчок. Холодная тревога сжимает внутренности.
— Какая помощь?! — вклинивается Лоррет, её голос дрожит от переживания. — Господину Архилекарю нужен покой! Он едва
