— простая рубаха, тоже пропитанная кровью. Дышет он поверхностно, лицо в лихорадочном румянце.
Эйнар возвращается быстрее, чем я ожидала.
Он сбрасывает вниз тяжёлый мешок, потом спускается сам. Его лицо закопчено, глаза бегают.
— Всё, что смог схватить, — говорит он, распаковывая. — Бинты, спирт, отвар тысячелистника и настойки для остановки крови, мазь с мёдом и прополисом, порошок «Железного корня» как антисептик, флакон с «Лунным камнем», темное железо. Для Милены — отвар шиповника, вода, витамины. Еще взял два тонких одеяла. Больше не рискнул — дым уже почти рассеялся, слышно, как Леннард орет на своих и строит их у входа. Кажется, они снова собираются ворваться.
Он смотрит на меня.
— Но если этого недостаточно, я могу сбегать еще раз…
— Нет! — я твердо кладу руку ему на плечо. — Остановись. Ты и так сделал невозможное. Сейчас тебе нельзя светиться возле этого места. Если Леннард заметит, как ты шастаешь сюда, нам всем конец.
— Но как же вы тут? — он смотрит на меня с тревогой.
— Лучшее, что ты можешь сделать сейчас — вернуться в лечебницу. Взять командование на себя. Ты — старший ученик Ронана. Валериус в бегах, Ронан… — голос дрожит, но я заставляю себя закончить, — …Ронан отсутствует. Лечебнице нужен лидер. Собери всех, кто остался. Успокой пациентов. Верни порядок. И, главное, проконтролируй Леннарда. Не дай ему просто так перевернуть всё вверх дном. Ты — лицо Лечебницы сейчас.
Лицо Эйнара бледнеет. Его губы дрожат, и я вижу, как паника снова пытается захлестнуть его.
Но потом он делает глубокий вдох.
Плечи расправляются, взгляд фокусируется на мне. В нем появляется та самая решительность.
— Хорошо, — говорит он, и голос его уже не дрожит. — Я сделаю, что смогу. — он бросает взгляд на Джареда, и в его глазах мелькает что-то вроде жалости. — Но как только все уляжется, я обязательно приду проверить как вы здесь.
Он быстро поднимается по ступеням и исчезает наверху.
В колодце воцаряется тишина, нарушаемая лишь тяжелым, хриплым дыханием Джареда и тихими всхлипами Милены во сне.
Я остаюсь одна с Лоррет и двумя тяжелыми пациентами.
— Что нам делать, госпожа? — робко спрашивает Лоретт, тоже уловив гнетущую тишину.
Я медленно поворачиваюсь к Джареду. Свет масляной лампы дрожит на его лице, делая его застарелые шрамы и свежие раны еще более пугающими. Мои руки дрожат. Мне предстоит лечить человека, который был моим палачом.
Человека, который охотился за мной, как за зверем.
— А сейчас, Лоррет, — говорю я, делая глубокий вдох, — мы будем делать то, чему нас учили. Спасать жизни. И начнём с самой сложной.
Глава 66
Свет масляной лампы дрожит, отбрасывая на каменные стены колодца длинные, ломаные тени.
Воздух тяжелый, пахнет сыростью и медью — запахом крови.
Джаред лежит на расстеленных одеялах, его мощная грудь вздымается неровно, с присвистом.
— Лоррет, держи лампу ближе, — шепчу я, — Мне нужно видеть края ран.
Кожа Джареда в местах ударов алебардами выглядит жутко: иссиня-черные подпалины, края которых пульсируют ядовитым светом. «Зачарованная сталь» не просто прожгла плоть. Она оставила после себя что-то вроде некротических островков, которые, казалось, не кровоточили, а медленно отравляли окружающее.
От них идет едва уловимый, неприятно-сладковатый запах, не похожий на обычную инфекцию.
Это больше похоже на заражение, и оно расползалось.
— Антисептик, — сказала я Лоррет. — И много воды. Нам нужно все промыть.
Мы промывали его раны, и Джаред даже в бессознании вздрагивал и стонал.
Потом приходит очередь скальпеля. Это — самая худшая часть.
Я иссекаю обугленные края, удаляя чёрные, мёртвые ткани. Руки помнят каждое движение, но разум отчаянно протестует. Он постоянно напоминает, что я спасаю того, кто хотел меня поймать.
Каждый разрез одновременно и акт милосердия и мой личный кошмар.
Лоррет, бледная как полотно, подает инструменты, отворачивалась, но исправно делает своё дело.
Мы промыли раны спиртом — Джаред рычит сквозь зубы, его тело напрягается, выгибаясь дугой от боли.
Потом настает очередь «Лунного камня».
Только в случае с Джаредом, мы не будем прогонять через нее кровь, а будем использовать в виде примитивной антисептической мази, в отсутствии более подходящих препаратов. Поэтому, я высыпаю блестящий порошок, смешиваю его мазью с мёдом до состояния густой пасты.
— Зачем это? – удивленно спрашивает Лоррет.
— Если в этих ранах есть какая-то магическая отрава, которая затрудняет его регенерацию, это наш единственный шанс. — объясняю ей я.
Мы наносим пасту толстым слоем на самые страшные раны на груди и боку.
И тут же начинается осложнение!
Сначала ничего не предвещает беды.
Но потом…
Потом кожа вокруг одной из ран, на левом боку, начинает… пульсировать. Не кровью, а каким-то тусклым, зловещим синим светом, точно таким же, как светились лезвия алебард.
Из-под пасты с «Лунным камнем» валит густой, чёрный, жирный дым, пахнущий озоном и паленым.
Джаред кричит — коротко, дико, бессознательно — его тело трясется в судорогах.
— Боги! Что это?! — вскрикнула Лоррет, отскакивая.
— Закрой ему рот! — командую я — Иначе, нас услышат с улицы!
А сама лихорадочно соображаю.
На аллергическую реакцию это совсем не похоже. Но тогда что?
Та самая магия? Она вступила в конфликт с лунным камнем? Активирует ее? Или, наоборот, нейтрализует слишком бурно?
— Держи его! — командую я Лоррет, которая вставила ему в рот какую-то тряпку на манер кляпа, и бросаюсь к Джареду.
Мы с Лоррет едва удерживаем его бьющееся тело.
Я хватаю склянку со спиртом и выливаю остатки прямо на пульсирующую рану, смывая пасту.
Дым моментально редеет.
Судороги постепенно стихают, сменившись глубокой, шоковой дрожью.
Синее свечение под кожей не исчезло полностью, но оно заметно побледнело.
— Похоже, это было лишнее. Его организм отторгает препарат, — шепчет Лоррет, в ужасе глядя на рану, которая теперь выглядит ещё страшнее.
— Нет, — говорю я, анализируя. — Наоборот, это было необходимо. Смотри. — Я осторожно протираю рану чистым бинтом. Некротическая чёрная кайма стала меньше, уступив место обычной, хоть и ужасной на вид, воспалённой ткани. «Лунный камень» выжег магическую заразу, как кислоту. Дорогой ценой — шоком для пациента.
Но самое главное, что это сработало.
Мы продолжаем, обходя самые «светящиеся» раны, работая с остальными. Накладываем мазь с медом, бинтуем. Дыхание Джареда, хоть и тяжёлое, становится чуть ровнее.
Температура, которую я измерила ладонью (градусников здесь, кажется,
