Надежное железо, такое не подведет… — согласилась она. — Не хотите продать, обещаю выгодную сделку!
— А смысл? — спросил я.
Тем временем парень уже переместился к витрине, где лежала винтовка с богатой гравировкой в виде бегущих по лесу оленей.
— Падре, смотри! Winchester Model 94! Прямо как у Шейна в том фильме!
— О, юный романтик! — Келли выхватила из зажимов винтовку, будто арфу с гербовых щитов. — Мечтаешь о приключениях, представляя, как набиваешь магазин винтовки патронами с желтыми гильзами? Это.30−30 Winchester — сердце Дикого Запада! — обрадовалась она, подбрасывая слова, будто дрова в костер. — Пробивает лося насквозь!
На столе появилась ещё одна винтовка.
— А вот Remington Model 8… — Она подмигнула, будто делилась с нами тайнами лесных фей. — Для тех, кто предпочитает целовать медведя пулей в ухо, прежде чем тот успеет рявкнуть.
— Цена? — спросил я чисто из вежливости, разглядывая потёртую табличку:
«Кредит — только святым и вдовам!»
— Для вас, сэр, — Келли выдохнула, как бард перед балладой о погибшем герое, — 25 долларов и две пачки патронов в подарок! А может, прихватите Colt M1911?.45 ACP — даже бандиты в гробу завизжат!
— Спасибо, мэм, но мы только за патронами. К обоим автоматам.
— Сколько угодно! — Она вытащила прайс.
— Обыкновенные армейские со стальным сердечником… и охотничьи HP, — Hollow Point, пожалуй, — подсказал я. — Что у вас, наверное, «Барнаул»?
— Есть китайские, производства компании Norinco, они были запрещены к ввозу в Соединённые Штаты, поскольку федеральный закон классифицирует этот патрон как бронебойный. Интересный боеприпас, попробуете? — перечисляла Келли звонким, как колокольчик лепрекона, голосом.
— Ну, не знаю… Если только на пробу… четыре пачки, — я почесал затылок, глядя, как Дино крутит в руках патрон с зелёным лаком. — Так что насчёт охотничьих экспансивных?
— Барнаульские мы не заказываем, уж не обижайтесь. Нестабильны, как погода в Голуэе, — Келли сморщила нос, будто унюхала тухлую картошку. — Посоветую коммерческие американские патроны 7,62×39 мм в некорродирующей стальной гильзе торговой марки Advanced Armament Company, которая принадлежит холдингу Remington Arms. Не пожалеете! Пулю не сдует в сторону, даже если сам дьявол чихнёт.
— Это солидно. Беру, — кивнул я, представляя, как эти чудо-пули свистят сквозь техасские и аризонские кактусы. — По четыреста штук.
Келли хлопнула по большому ящику сбоку, где пачки лежали аккуратнее, чем библии в церковной лавке.
— Армейских патронов берите сразу коробку! — предложила она.
— Цинк? — переспросил я.
— О, я ещё с земной жизни знаю это замечательное русское слово «цинк»! — обрадовалась продавщица. — Оно мне очень нравится. Нет, у меня они не в запаянной, а в штампованной коробке. Пачки по 20 шт. В «цинках» было по 33 пачки, а в более поздней, штампованной, закатанной, как консервы с ветчиной — по 35 пачек. Соответственно, 660 штук и 700. А семь сотен немногим больше четырёх сотен!
— Боюсь, во всей прерии не наберётся столько койотов, — с некоторым сомнением усмехнулся я, тем не менее, отсчитывая купюры.
— Наберётся, мистер, — вдруг тихо ответила она неожиданно серьёзным, даже тревожным тоном, и тень тревоги пробежала по её лицу, будто туча над торфяным болотом. — За большими стадами бизонов идут большие стаи хищников… И я не советую вам сталкиваться с этой клыкастой армией. Разве что купите у меня пулемёт, — кивнула она за спину.
Я прищурился, посмотрев на Дино.
Представил, как это чудо оружейной техники будет стоять на турели в кузове боевого пикапа… и мы, такие, с сынулей, катим по аризонским пескам, словно налётчики где-нибудь в Сирии!
В общем, пулемёт я не купил, а китайские армейские и американские — взял. Действительно, цены на патроны в «Frontier Arms», насколько я заметил, раза в полтора ниже, чем в Додже. Из оружейной локалкм?
С патронами к «судаеву» разобрались быстро, пистолет ТТ и здесь хорошо известен.
Я уже начал прощаться с хозяйкой, но тут сын перебил меня, указывая на необычный прибор, лежащий в углу стенда за продавцом:
— А это что, мэм?
Келли Брэдиган снова оживилась, словно колдунья при виде очередного клиента:
— О! Новинка с секретных армейских складов — тепловизионный монокуляр iRay Zoom ZH 50 v2! Видит тепло, как гремучник мышей! — Она сунула монокуляр мне в руки. — В прериях ночью — вы бог! Встроенный лазерный дальномер, дальность обнаружения 2500 метров! И всего-то 150 баксов…
— Падре, бери два, — тихо подсказал сбоку Дино.
— Три сотни новых баксов⁈ Безумие… Хочешь, чтобы Селезнёва впаяла мне нецелевое использование бюджетных средств, а то и растрату?
— Давай возьмём на свои, — пожал плечами adottato.
— Да? Не знаю… Мисс Брэдиган, это действительно хорошая американская марка?
Вздыхая, словно актер драматического театра перед монологом, Келли ответила:
— Китайская… Но люди спрашивают! Покупают!
— Хорошо, — решил я. — Мы к вам ещё заглянем.
Она ответила, опять вздыхая, но не сдаваясь:
— Ладно, но парочку таких iRay я оставлю за вами… — и добавила шёпотом: — Сам губернатор Додж-Сити купил такой!
Вот чертовка!
Финальный штрих — на пороге Бернадино обернулся, ловя взгляд продавщицы. А я смолчал, вдруг поняв, что в горах, где жуткие тени будут длиннее финансовых отчётов и объяснительных, ещё вспомню этот взгляд.
— Вернётесь — монокуляры ваши с хорошей скидкой… Пятнадцать процентов, если за пару!
Дорого! Проклятье!
Я резко развернулся:
— Келли, давайте один со скидкой!
Через пять минут Дино взял подмышку тяжёлый цинк, в другую руку — холщовый мешок с патронами, а я, как и положено начальнику, прихватил коробку с тепловизором.
Мы наконец-то попрощались и вышли наружу под звон колокольчика, звучавшего в этом противоречивым мире, как эхо ирландской дудочки в техасских степях.
Глава 20
Тропой Лузеров
Звёздная ночь пробиралась сквозь щели старых ставень, рисуя на стенах бледные полосы. За окном, в бескрайних прериях, ветер шептался с ковылём, а где-то вдалеке, у подножия Чёрных гор, традиционно выл койот, это здесь как ночная радиостанция, — протяжно, надоедливо, словно оплакивая потерю.
Комната в доме Молли Блюм казалась игрушечным убежищем в этом диком пространстве. Старый комод с облупившейся краской, репродукция Девы Марии в углу, потушенная пять минут назад керосиновая лампа, ещё хранящая тепло, — всё дышало пятидесятыми, славной эпохой, застывшей на окраине нового
