полное отсутствие критической самооценки. Наличие диссоциального расстройства личности не признается смягчающим обстоятельством и почти не поддается лечению, а то, что возможно сделать, она вполне в состоянии получить и во время отбывания наказания.
Алла опасалась, что подобное заключение может повлиять на решение судьи и присяжных, однако после консультации со штатным психологом успокоилась. Он объяснил, что социопат – это человек, не считающий нужным соблюдать правила общества в случае, если это не отвечает его собственным интересам. При этом он способен понимать эти самые правила на интеллектуальном уровне, но осознанно отказывается им следовать. А значит, Маргарита Левкина прекрасно знала о противоправности и жестокости своих действий, но ей было наплевать, что ее понятие о «развлечениях» идет вразрез с общечеловеческими нормами морали. Те или иные признаки ДРЛ были выявлены и у некоторых других обвиняемых, а также врачи отметили их внушаемость, что доказывало: именно Левкина являлась инициатором преступлений, а подельники выполняли ее требования, причем некоторые – отнюдь не без удовольствия. Аллу удивляло, как эти молодые люди нашли друг друга – прямо клуб по интересам! Только вот «интересы» эти кажутся нормальным членам общества людоедскими.
Первое заседание проходило в здании городского суда Санкт-Петербурга, что на Бассейной улице: только там, за исключением Конституционного суда, наличествовали залы, способные вместить такое большое количество зрителей из представителей общественности и прессы. Процесс привлек внимание не только председателя Следственного комитета России, министров юстиции и МВД, но и самого Президента, поэтому Пак в конце концов получил добро на теле- и интернет-трансляции.
Алле было необязательно появляться в первый день, ведь ее показания в качестве главного следователя по делу должны заслушивать только на втором или третьем заседании, однако она сочла своим долгом прийти, чтобы поддержать Пака. Он выглядел блестяще в своей сшитой на заказ темно-синей форме – тонкий и гибкий, как натянутая тетива, острый и смертоносный, как стрела. Стоя посреди зала в полном одиночестве, имея за спиной лишь двух помощников, он казался Давидом, вышедшим на бой с Голиафом, да не с одним: перед клеткой с подсудимыми расположился длинный стол, за которым в ряд сидели сразу шесть адвокатов! Но Алла знала, что на стороне прокурора почти все, кто находится в зале и по ту сторону телевизионного экрана, и он не мог не ощущать их молчаливой поддержки.
Его вступительная речь, на взгляд Аллы, могла войти в анналы юриспруденции в качестве пособия для студентов юридических факультетов: она была настолько стилистически и эмоционально выверенной, что Алла мысленно ему аплодировала. Пак произвел на присутствующих, включая судью и присяжных, столь глубокое впечатление, что последующие цветистые и пафосные выступления адвокатов подсудимых показались жалким писком насекомых в высокой траве!
В какой-то момент Алле показалось, что что-то пошло не так: прокурор вдруг осекся на полуслове, и в зале установилась гробовая тишина. Он стоял так примерно с минуту, но потом снова заговорил, а Алла задалась вопросом, сделал он это для пущего театрального эффекта или причиной явилось что-то еще. Однако Пак благополучно закончил, удалился на свое место рядом с помощниками, и Алла выдохнула, поняв, что дело наконец вышло на финишную прямую.
Дорога не будет ни простой, ни короткой, но она не сомневалась, что прокурор пройдет ее до самого конца к финишу, который огорчит и обвиняемых, и их влиятельную родню. Но главное, конечно же, не это, а возможность убедить граждан в том, что справедливость существует и что даже богатые и влиятельные члены общества не могут избежать справедливого наказания.
Выйдя из здания, Алла увидела толпу репортеров и штук десять автомобилей с логотипами различных телеканалов, включая иностранные: похоже, процесс, в силу своей публичности и нового подхода к его освещению, привлек внимание даже за пределами Российской Федерации! Словно ястребы, эти люди поджидали хоть кого-то, способного удовлетворить их любопытство, ведь в зал попали только специально аккредитованные каналы. Им мало того, что можно увидеть по телевизору или в Сети, – нужны мнения, способные подарить очередную сенсацию, сведения, не вошедшие в публичную плоскость. Лучше всего выпустить в эфир интервью с кем-то из потерпевших.
Алла рассчитывала, что Пак не преминет воспользоваться случаем и сказать пару слов, однако не увидела его среди тех, кого окружили журналисты. Им удалось оккупировать мать мальчика-инвалида, пострадавшего в трамвае от действий Марго и ее друзей, и отца Елены Игнатьевой. Кроме того, адвокаты обвиняемых разговаривали с репортерами – видимо, в надежде через них переубедить общественность и привлечь людей на сторону подсудимых. Алла сомневалась, что у них получится, но, в конце концов, должны же они отрабатывать свои гонорары: просто бизнес, ничего личного!
– Алла Гурьевна, бежим скорее! – услышала она и обернулась: ее водитель, каким-то немыслимым образом протолкнувшийся через толпу, подскочил к ней и увлек за собой к машине, которую запарковал подальше, чтобы не привлекать внимания стервятников. Она была ему благодарна, потому что как раз размышляла, как бы не попасть в поле зрения репортеров и потихоньку слинять.
* * *
Когда из зала суда народ широкой рекой потек к выходу, Кайрат заметил, что секретарь судебного заседания машет ему рукой. Он узнал эту девушку: ее звали Римма, они вместе учились в университете. Она ушла в декрет на третьем курсе, восстановилась и теперь продолжала учебу, совмещая ее с работой в суде.
– Привет! – поздоровался он. – Рад тебя видеть…
– Вот же свезло тебе так свезло! – не дослушав, выпалила она. – Надо же, работаешь с самим Паком!
– А-а… ну да, точно.
– Как оно – ну, вообще?
– В смысле?
– В смысле, он и впрямь такой зверь, как о нем болтают?
Кайрату сразу вспомнилось, как они с прокурором на пару спасали журналистку: в тот момент он нисколько не волновался, зная, что Пак рядом и не даст пропасть ни ему, ни репортерше.
– Смотря с кем, – пожал он плечами на вопрос приятельницы. – Мне нравится с ним работать!
– Слушай, а можешь и за меня замолвить словечко?
– По поводу?
– Я слышала, с ним еще двое ребят, помимо тебя?
– Верно. И что?
– Может, он и меня возьмет? Это очень помогло бы в будущей карьере – мощный старт с таким крутым прокурором!
– Я даже не уверен, что Пак нас оставит, ведь дело закончено и мы ему теперь без надобности!
– Жалко… Ну все-таки не забудь обо мне, если он решит продолжить работать с вами, ладно?
– Заметано!
Оглянувшись по сторонам, Кайрат увидел, что они с Риммой остались в зале одни, не считая уборщицы, которая, гремя ведром и шваброй, принялась устранять следы пребывания большого количества зрителей
