большом и дорогом участке земли, но она отказалась – хотела иметь свое тайное убежище.
– Убежище?
– Ну да, такое место, где она чувствовала бы себя полновластной хозяйкой, ведь бабушка по материнской линии завещала дом лично ей! Она даже ремонт там делать отказалась, когда отец предложил – хотела, чтобы все оставалось как есть…
– Значит, свои «трофеи» Маргарита Левкина хранит в доме?
– Нет.
– Нет?
– Не в самом доме: урна зарыта на участке неподалеку от дома, под старой яблоней.
– Урна?
– Ну да, Марго решила, что это… весело.
– Не понимаю, что весело?
– Она развеяла прах бабки над рекой, а урну сохранила, чтобы прятать в ней свои… сувениры.
– Вы уверены в том, что говорите?
– Однажды она сама мне показала.
– Место или урну?
– И то, и другое. Только я знаю – она не сказала парням. Я нарисую, где закопана урна, или, если хотите, отвезу вас…
– Не будем терять времени! – вскочила Лера. – Едем прямо сейчас… У меня остался один вопрос, Лиана: вы знаете, кто «слил» в интернет те первые видео с места преступления, которые потом пропали?
* * *
Алла встретилась с Паком на набережной. Смеркалось, но погода стояла хорошая, несмотря на то что тучи по-прежнему низко нависали над Невой – обычное дело для этого времени года: дождя нет, и то ладно!
– Значит, Медведь добилась признания, – сказал прокурор. Это был не вопрос, а констатация факта. – Невероятно… Я полагал, это займет куда больше времени!
– Валерия Юрьевна – талантливый следователь, – ответила на это Алла, отмечая про себя, что ее собеседник выглядит бледновато: неужели эта ситуация так сильно на него действует? То, что должно было стать только частью общего груза, который он нес, превратилось в главное дело Пака. И оно же грозило похоронить его, если все сорвется!
– Расскажите, как все прошло, – попросил он.
– Лиана Гургенян съездила за город вместе с Медведь и опергруппой и показала место, где зарыты «трофеи» Левкиной.
– Как удалось получить ордер?
– Дом с участком записаны на имя Маргариты, и формально ее отец не имеет к ним отношения. Кроме того, Валерия Юрьевна не поставила его в известность о том, что намерена предпринять: это и в целях безопасности Лианы, и для пользы дела!
– Верное решение, – одобрил прокурор, грея руки о картонный стаканчик с кофе. Алла уже выпила свой напиток, а Пак до сих пор не сделал ни глотка. – Продолжайте, пожалуйста!
– Левкина хранила «трофеи» в урне для праха, какие выдают в крематории.
– Что?!
– У нее занятное представление о предназначении вещей: видимо, Левкиной показалось забавным сохранить урну для своих целей… Кстати, она очень дорогая – не просто какой-то деревянный ящик с табличкой: красивая, сделана, между прочим, из латуни, можете себе представить?
Пак ничего не ответил, и следователь продолжила:
– В урне оказалось много всякой всячины, и нам еще предстоит выяснить, кому принадлежат все вещи, но зато мы нашли кулон девушки, убитой в Парголово, который, по словам свидетеля, Левкина сорвала с ее шеи перед тем, как спалить в сторожке. Нет ни малейших сомнений, что это то самое украшение, ведь на нем сохранилась гравировка!
– Прекрасно.
– Но это еще не все.
– Неужели?
– У меня для вас подарок, Евгений Михайлович. Давайте руку!
Вытащив что-то из кармана пальто, Алла положила это на протянутую ладонь прокурора.
– Флешка? – уточнил он. – Что на ней?
– О-о, вы не поверите!
Осунувшееся лицо Пака на мгновение осветилось, и Алле показалось, что всю его усталость и заботы как рукой сняло.
– Это… это то, что я думаю? – пробормотал он, вопросительно глядя на нее, словно боясь поверить.
– Даже больше, чем вы можете себе представить, – подтвердила она. – Знаете, кто разместил записи в интернете?
– Те, которые потом пропали?
– Да.
– И кто же?
– Лиана Гургенян!
– Зачем она это сделала?
– Говорит, что пыталась таким образом привлечь внимание.
– Хотите сказать, что она, как и Игнатьева, испытывала чувство вины?
– Или, наоборот, искала славы, но они с адвокатом утверждают, что Лиана пыталась получить помощь, сделав видео достоянием гласности…
– Вы в это верите?
Алла только плечами пожала:
– Я уверена лишь в одном: Лиана Гургенян не принимала активного участия в убийствах. Она не пыталась остановить приятелей, но и не била и не убивала жертв, что доказывают записи. После того как дело Сайко стало гласным, Левкина потребовала, чтобы ее подельники удалили видео со своих телефонов, однако свои она сохранила! На флешке есть и другие доказательства: Маргарита снимала издевательства над парнишкой-инвалидом и другими детьми в школе… Короче, это – настоящая бомба, Евгений Михайлович!
– Вы правы, Алла Гурьевна, – улыбнулся прокурор. – На такой шикарный презент я и не рассчитывал!
– Надеюсь, вы сумеете разыскать и опросить всех, кто есть на записях: это станет отличным дополнением к делу!
– Даже не сомневайтесь… Выходит, мы теперь в курсе, как Левкиной удавалось держать в узде своих подельников? – продолжал прокурор, глядя не на Аллу, а на темную воду, в которой, словно острова, плавали куски не успевшего растаять льда. – Значит, есть шанс, что и другие начнут «колоться», поняв, что Маргарита подводит их под монастырь, а сама может выпутаться…
– А она может? – забеспокоилась Алла.
Он медлил с ответом.
– Тяжко вам приходится, да?
Неожиданный вопрос Сурковой, в котором прозвучало явное сочувствие, удивил Евгения.
– Почему вы так решили? – поинтересовался он.
– Ну, я не вчера родилась и понимаю, как сложно заниматься подобными делами, – пожала она плечами. – Даже меня время от времени вызывают «на ковер», а вы принимаете на себя главные удары, ведь вы – единственный, от кого зависит окончательное решение.
– Единственный, от кого будет зависеть окончательное решение, – это судья.
– Вы меня поняли. Чего они хотят – оправдательного приговора?
– Даже они понимают, что в данных обстоятельствах это невозможно!
– Звучит обнадеживающе!
– Сядут все, Алла Гурьевна, но вот как надолго… Кстати, вы телегеничны?
– Что, простите?
– Ну, вам же приходилось появляться на экране, верно?
– Хотите, чтобы я выступила?
– Мечтаю об этом.
– По какой теме?
– Я затребовал публичный процесс.
– Пуб… вы серьезно, Евгений Михайлович?!
Суркова выглядела ошарашенной.
– Я хочу, чтобы процесс транслировался по телевидению, – подтвердил он.
– Но как вы намерены это устроить? С таким количеством участников и эпизодов суд продлится месяцы!
– То, что не войдет в телеэфир, можно показать в интернете.
– Вы правда намерены?..
– Я не хочу, чтобы о деле забыли, а потом и вовсе «слили»: один раз это уже едва не произошло! Просто чудо, что вы взяли «парголовское» убийство… Нас ожидает суд присяжных, а это означает, что воздействовать попытаются не только на судью, но и на них.
