именно Челищев, и он же оплачивает пребывание там пациентки. Сомневаюсь, что он делает это из своего кармана – скорее всего, деньги дает Левкин, но доказать это я не могу. Подозреваю, что Антоненко либо получил весточку с воли, либо они заранее договорились, что делать в случае его задержания. Если бы убийца признался, что его действиями руководил Левкин, у того не осталось бы никаких причин продолжать свою, гм… благотворительность. Если Антоненко сядет, его матери в буквальном смысле грозит гибель, ведь ей требуются уход и дорогостоящие лекарства! Левкин – личность слишком известная, у него здесь бизнес и связи, да еще и дочка под судом – он не сумел бы сделать ноги без последствий… Полагаю, вот почему убийца перевел стрелки на Челищева!
– То есть у вас нет ничего, что связывало бы Антоненко с Левкиным?
– Верно. Только Антоненко мог его «слить», но вместо этого указал на адвоката.
– Ну так пусть задержат хотя бы его!
– В том-то и проблема – он на днях укатил в Лондон: у него там квартира в престижном районе! А еще там учится его дочь. Великобритания не экстрадирует преступников в нашу страну, даже если удастся доказать, что Антоненко говорит правду! Неужели ты всерьез считаешь, что Левкин оставил бы Челищева, которому известно все о его деятельности, на растерзание правоохранителям?
– Значит, это все-таки сговор?
– Либо так, либо Челищев вовремя подсуетился, сообразив, что пойдет «паровозом» за Антоненко: Левкин и компания ни за что не допустили бы, чтобы их приплели к заказным убийствам. Он отлично понимает, что его босс ни при каких обстоятельствах не позволит ему открыть рот!
– Да кто поверит, что приказы исходили от адвоката? – удивилась Мила. – Под судом же Маргарита Левкина и ее приятели: ясно, что, даже если непосредственно с убийцей общался Челищев, то делал он это по указке Левкина-старшего и остальных!
– Это ясно мне, тебе и Сурковой, только вот Левкин утверждает, что никаких подобных приказов адвокату не отдавал: просил лишь, дескать, защищать дочь в суде!
– То есть Челищев по собственной инициативе нашел Антоненко и поручил убить двух человек, чтобы отвести подозрение от Маргариты?
– И устранить свидетельницу Игнатьеву, – подтвердил Евгений. – Все правильно.
– Ерунда какая-то!
– Левкин стоит на том, что Челищев был главным в адвокатском пуле, ведь у него самые большие связи, да и с Левкиным он работает уже лет пятнадцать. Он получил карт-бланш на действия, которые считал необходимыми для выполнения своих адвокатских обязанностей.
– И в эти обязанности входил поиск наемного убийцы?!
– Левкин, по его собственному утверждению, об этом ни сном ни духом!
– Ну да, конечно…
– Мало того, он заявил, что именно покойная Игнатьева подначивала всю компанию избить и поджечь Сайко!
– О как…
– Она якобы пыталась оправдаться, поэтому и подставила Маргариту.
– А остальные?
– Полагаю, они станут придерживаться той же линии: с покойницы, как ты понимаешь, взятки гладки!
– Но ты, похоже, не слишком переживаешь из-за этого?
– Я уверен, что при наличии нескольких свидетелей следствию удастся припереть к стенке тех, кто наименее виноват, чтобы они сдали Левкину. Нет сомнений, что именно она, Треплев и Леднев убивали жертв с особой жестокостью, а Маргарита одновременно являлась вдохновительницей всех преступлений – как ранее при травле одноклассников! У нас есть местный житель, запомнивший Левкину, парнишка, который раньше водился с компанией, но порвал с ними после преступления в Парголово, а также свидетельница, наблюдавшая за убийцами из окна в ночь гибели Сайко и слышавшая их разговор… Кто-то из наименее виновных даст слабину: надеюсь, Сурковой и Медведь удастся добиться от них признания!
– Но старший Левкин уйдет от ответственности!
Евгений снова пожал плечами:
– Я не ставил себе цели посадить и его: в мои обязанности входит лишь отправить «детишек» по месту отбытия наказания. Если они потянут за собой родителей – что ж, разбираться с этим не мне, а следствию, и это будут уже другие дела. То, что Левкин велел Челищеву найти Антоненко для «решения проблем» дочки и ее друзей, не меняет того факта, что они убили Сайко и тех четверых в Парголово. Может, когда-нибудь у Сурковой и получится «пристегнуть» к этому старшее поколение, но пока – вряд ли… Во всяком случае, в отсутствие Челищева в стране и при условии, что Антоненко продолжит утверждать, что получил указания лично от адвоката. «Замазаны» все родители юных душегубов, и они будут держаться линии, избранной Левкиным: думаю, Челищев огреб приличную компенсацию за то, что согласился быть обвиненным в подстрекательстве Антоненко к убийствам! В любом случае показания Антоненко косвенным образом доказывают, что Левкина и ее приятели виновны.
– Какое грязное дело! – пробормотала Людмила, прижимаясь к Евгению и глядя в темное окно.
– Согласен, – отозвался он. – Медведь инициировала повторный обыск в доме Левкиных.
– Что она надеется найти?
– Свидетель убийства в Парголово сказал, что Левкина перед тем, как сжечь трупы в сторожке, сорвала с шеи девушки цепочку с подвеской и забрала ее в качестве трофея.
– Они какие-то особенные?
– Там есть гравировка. Суркова и Медведь уверены, что Марго не могла избавиться от улики, храня ее как реликвию.
– Я не понимаю!
– Чего не понимаешь?
– Зачем они это сделали? Благополучные дети из состоятельных семей, которые имеют все, что только душе угодно… Я бы еще могла понять, если бы это были какие-то заброшенные, неприкаянные ребята, которым нечем заняться, о ком некому позаботиться и научить элементарным правилам поведения в обществе!
– Сама подумай, чему Маргарита могла научиться у папаши, который ничтоже сумняшеся подрядил Антоненко убивать ни в чем не повинных людей, чтобы подчистить за дочуркой! Похоже, в этих «благородных» семействах иные понятия о том, что хорошо, а что плохо… И о том, кому что позволено.
– Ты о чем? – не поняла Людмила, поднимая на мужа вопросительный взгляд.
– Покойная Елена Игнатьева утверждала, что Марго занималась этим ради самоутверждения.
– Что?
– Видимо, у некоторых из тех, кому не пришлось самим чего-то добиваться, так как их предки уже обеспечили будущее и им, и следующим поколениям, появилось неоправданное представление о превосходстве над простыми смертными.
– Ты имеешь в виду выбор жертв? – пробормотала Мила, отстраняясь и недоверчиво глядя на мужа, надеясь, что он говорит несерьезно.
Он кивнул.
– Одноклассники из менее состоятельных семей, мальчик-инвалид, пострадавший в трамвае, а еще те, кого Левкина и ее приятели сочли деклассированными элементами, – бомжи, бывшие сидельцы, девчонка, на которую наплевать ее собственной мамаше-алкоголичке… Они бесполезны, а потому их можно безнаказанно избить или даже убить. Никто их не хватится, некому о них горевать, а значит, неважно, живы они или умерли.
– Думаешь,
