чересчур много времени!
Пак бесстрашно прошел к своей машине мимо репортеров, словно боевой генерал сквозь строй солдат, не обращая внимания на микрофоны, подсовываемые ему прямо в лицо то с одной, то с другой стороны. Росгвардейцы отбыли, как и «скорые», чья помощь, к счастью, не потребовалась. Лера поймала себя на мысли, что все случившееся сейчас кажется нереальным, словно она посмотрела какой-то боевик: если не принимать во внимание наличие журналистов и толпу людей, все еще обсуждавших происшествие, могло показаться, что ничего и вовсе не было!
* * *
Алла понимала, что задержание Антоненко – ключ сразу к нескольким уголовным делам. Несмотря на то, что этот человек не имел отношения к преступлению четырехлетней давности, он накрепко повязан кровью с родителями злодеев, его совершивших. Есть Зудин, против собственной воли принимавший участие в душегубстве, есть Цимлянская, которую где-то скрывает Пак, но их свидетельства ничего не будут стоить, если убийца не даст показаний. Без Антоненко дело будет тянуться месяцами, а то и годами, и в результате получится пшик! Если же он выступит против Левкина и компании, есть шанс завершить все быстро, а заодно разобраться не только с юными беспредельщиками, но и с заказчиками нескольких убийств. Конечно, Алла предвидела серьезные проблемы: имена Левкина, Леднева, Треплева и Гургеняна слишком известны, чтобы с ними было легко справиться! Она решила предоставить возможность Валерии Медведь провести допрос: в конце концов, Антоненко – фигурант по ее делам. И все же Алла не могла отказать себе в удовольствии составить компанию молодому следователю, сознавая, что от задержанного зависит слишком многое.
У него взяли материал для исследования ДНК, и Алла надеялась на благоприятный результат. Один из трупов слишком сильно пострадал от огня, однако на одежде и телах Игнатьевой и Леонова судмедэкспертам удалось кое-что обнаружить.
Глядя на подозреваемого, Лера гадала, как подобрать к нему ключик. Он казался спокойным, даже безмятежным. Она и не ожидала, что будет легко, ведь сама личность задержанного предполагала, что он побывал во многих переделках, привык к опасности и ничего не боится… Ну, почти ничего. Информация, которой снабдил Леру Пак, могла помочь разговорить Антоненко. Утверждать, что его наняла Маргарита, он, конечно же, не станет, а значит, ему придется сдать реальных заказчиков. С другой стороны, Антоненко не может не понимать, насколько это опасно, поэтому одним допросом, скорее всего, дело не ограничится: им предстоит долгое и многотрудное общение, во время которого убийца попытается что-то для себя выторговать. Или он пойдет в отказ и примет ответственность только за захват заложников?
Лера посмотрела на Суркову. Та устроилась на стуле и откинулась на его спинку, готовая наблюдать за действиями младшей коллеги. Лера чувствовала бы себя гораздо свободнее в отсутствие начальницы, однако, возможно, она сможет помочь, если у самой Леры закончатся аргументы? Собравшись с мыслями, девушка открыла было рот, но неожиданно Антоненко заговорил.
– Прокурор сказал, вы можете предложить сделку, если я признаюсь в трех убийствах и сдам заказчика, – сказал он ровным голосом. – Это правда?
Лера на мгновение лишилась дара речи, и Суркова ответила:
– Это зависит от того, что вы расскажете. У нас есть доказательства вашей причастности к убийствам студентки Игнатьевой, преподавателя балетной академии Леонова и еще одного человека без определенного места жительства, поэтому ваше признание, конечно, желательно, но необязательно. А вот информация о том, кто попросил вас все это сделать…
– Меня нанял Семен Игнатьевич Челищев, – перебил Антоненко. – Так что насчет сделки?
* * *
Евгений стоял у окна, наблюдая, как сгущающиеся сумерки постепенно поглощают окружающие предметы. Из своего кабинета на четвертом этаже он видел освещенную фонарями набережную, по которой прогуливались люди с детьми и собаками. Вдали мелькали огни. Он любил этот вид. На его зарплату купить двухуровневую квартиру рядом с набережной Финского залива и мечтать было нечего, но Людмила иногда получала весьма крупные суммы, ведь она имела дело в основном с корпоративными клиентами, а это автоматически означало хорошую оплату. Кроме того, помогли родители, поэтому ипотеку удалось выплатить всего за семь лет.
Боль в желудке постепенно утихала: он принял два пакетика геля, и они помогли. В последние пару дней Евгений почти перестал есть: каждый прием пищи вызывал спазм, и он боялся, что это может произойти в самый неподходящий момент – за рулем или во время процесса. Сколько еще он сможет дурить Людмилу, отказываясь ужинать, уверяя, что поел на работе? Мишка звонит каждый день, призывая явиться на обследование, ведь он уже договорился с профессором, но у Евгения катастрофически не хватает времени.
– Женя?
Он обернулся. Мила стояла в дверях с выражением растерянности на лице. В руках она держала поднос с чашкой зеленого чая.
– Я тебя зову, зову… – проговорила она. – Ты не слышал? Сидишь в темноте…
– Прости, задумался, – ответил он.
– Что ты там увидел?
Она поставила поднос на стол и подошла, заглядывая в окно.
– То же, что и всегда, – пожал он плечами.
– Кто звонил? – Она указала на его кисть, все еще сжимающую телефон.
– Суркова.
– Что ей нужно?
– Ты же смотрела новости?
Мила действительно смотрела и едва сдерживалась, чтобы не впасть в истерику: как он мог так рисковать?! Но говорить это мужу бесполезно, если, конечно, она не хочет ссоры. И все же Людмила не удержалась от замечания:
– Спасение заложников не входит в твои обязанности – для этого есть специальные люди!
– А я вовсе и не собирался их спасать, – пожал плечами Евгений.
– То есть как?
– Я хотел предотвратить ликвидацию убийцы, вот и все: если бы начался штурм, я потерял бы важного свидетеля!
– Ты сам-то себя слышишь?
– А тебе бы хотелось, чтобы я рискнул жизнью ради более высокой цели? Извини, но я просто пытаюсь делать свою работу: мне нужно засадить кучку ублюдков – желательно на пожизненный срок, и сегодня я к этому ближе, чем был вчера.
Мила только вздохнула: что толку спорить?
– Что сказала Суркова?
– Антоненко сдал заказчика.
– Это же здорово!
– Не совсем: он сдал не того, кого нам всем бы хотелось!
– Ты говоришь об этом… о Левкине?
– Угу. Но Антоненко сдал Челищева.
– Адвоката? Какой в этом смысл?!
– Ну, смысл есть… Видишь ли, именно Челищеву в свое время удалось переквалифицировать дело Антоненко с умышленного убийства на причинение смерти по неосторожности. Благодаря отличной работе адвоката – или, вернее, плохой работе следствия и прокуратуры, – мужик оказался на свободе сильно раньше положенного. Но это еще не все.
– Да ну?
– У Антоненко мать в дорогом хосписе. Устроил туда ее
