новые камеры на периферии массивного кокона вспыхнули голубым светом. Мембраны вздулись, словно огромные пузыри, внутри которых уже начинало клубиться нечто. Вся окружающая масса — питательные ткани, жировые отложения, накопленные сахара, даже мертвые тела, впаянные в матрицу, стремительно втягивались в камеры.
— Он пустил на них все, — сказал Вадим. В голосе звучала смесь гордости и тревоги. — На выращивание трех мегаящеров уйдут все ресурсы этого узла.
— Значит, пока новые существа не выйдут… улей будет слабее?
— Да.
Тоннели вели на участки метро, где человек не ступал с начала пандемии. И там Вадим впервые заметил новые странности.
По стенам тянулись наросты, которые поначалу напоминали растения, но это не были растения, ни стеблей, ни листьев. Вместо этого висели массивные структуры, похожие на морские губки. Их поверхность была покрыта тысячами крошечных пор, из которых ритмично выбивались струйки влажного воздуха, насыщенного спорами.
Некоторые ''губки'' светились изнутри голубым или зеленоватым светом, пульсируя в унисон с основным ритмом улья. Настя нахмурилась и присмотрелась:
— Похоже на подводный риф… но мы же под землей.
Вадим остановился, дотронулся до влажной массы и ощутил слабые биосигналы.
— Это не случайность, — произнес он. — Хронофаг расчехлил свои морские гены.
— Морские?
— Он изначально родился в каверне под океаном. Для него привычнее всего среда с водой. Смотри, он воссоздает то, что ему знакомо — нечто вроде подводного рифа, но адаптированного к метро.
Настя медленно обернулась, десятки губчатых образований шевелились, будто дышали, их внутренние каналы перекачивали воздух, влагу и, вероятно, питательные микроорганизмы.
— Значит, метро он превращает… в каверну?
— Именно, — подтвердил Вадим. — Это его родной мир. Мы просто гости внутри него.
Он вслушался внимательнее и уловил тихий, почти неразличимый звук — шорох, напоминающий шелест океанских волн.
— А если вдруг он перестанет быть ''гостеприимным''? — тихо спросила Настя.
Вадим смотрел на губчатые образования и понимал: Хронофаг перестраивает город под себя, превращая его в отражение своего первобытного океанического дома.
— Будем надеяться, этого не случится.
Едва они с Настей выбрались из подземелья, Вадим ощутил странный гул, разлившийся по окружающему пространству. Он не был похоже на привычный ритм улья, хор зараженных, это был чужой зов. Грубый, мощный, лишенный всякой стройности, как крик дикого зверя.
Ближайшие зомби вздрогнули, замерли, вслушиваясь в этот сигнал, но не вняли ему. У них был собственный вожак.
— Чувствуешь? — спросила Настя.
— Чувствую, — мрачно сказал Вадим. — На южной окраине, там появился… кто-то новый.
Зов накатывал, как ударные волны. В отличие от плавных биосигналов собственного роя, к которым Вадим привык, этот был топорным, примитивным, но неотвратимо сильным. В нем слышалась только ярость, агрессия, желание подчинить. Тут заговорил Дружок. Его ментальный посыл был взволнованным, прерывистым:
+Альфа… там… другой. Как я! Сильный. Очень сильный. Его зов все слышат. Этот сородич… он друг?+
+Нет, Дружок. Это не друг. Это враг. Он пришел захватить территорию, как хищник, что вторгается в чужой ареал. И с ним придется разобраться.+
В ответ пришел поток паники.
+Но он огромный! Его зов такой… давит! Я… я боюсь!+
Вадим резко прервал этот поток, вбросив жесткий сигнал подавления.
+Не ссы, братан. Мы этого тупого троглодита разделаем на раз-два.+
+Как? Как его убить?+
Вадим ухмыльнулся, даже с удовольствием.
+А у нас есть пацаны с пушками. Мы просто нашпигуем эту зверюгу свинцом и дело с концом.+
Дружок расслабился, приободрился, страх отступил.
+Если ты так говоришь… значит, все будет хорошо…+
+Будет. Мы семья и команда, своих не бросаем. Только передай этому гастролеру: на закате солнца ты ждешь его, с местом определимся позже. Поединок на смерть. Пусть явится, если у него кишка не тонка.+
Прервав связь, Вадим настроился на подчиненных людей. Его приказ полился через коллективное сознание, как сигнал тревоги:
+Игнат! Все ульевые воины — сбор в Доме Советов. Немедленно. У нас новый враг! Готовим крупняк — РПГ, пулеметы, слонобои!+
По всему городу отозвались десятки голосов. Воины синхронно замерли, а затем бросили другие дела и, ведомые сигналом альфы, побежали в Дом Советов. Настя посмотрела на него серьезно:
— Ты уверен, что это сработает? Что его получится просто расстрелять?
Вадим сжал кулак.
— Я не дам какому-то дикому мутанту отнять у нас то, что мы уже построили. Даже если придется половину всех боеприпасов потратить...
Дом Советов гудел, словно огромный улей. В коридорах толпились вооруженные люди, в зале штаба, где некогда заседали чиновники, теперь собрались черно-серые фигуры в хитине. Лица некоторых скрывали шлемы, а некоторые предпочитали не прятать их.
На столах лежали карты города, разбросанные магазины и коробки с патронами.
— Итак, — начал Вадим. — Как вы поняли, у нас появился новый противник. Дикий суперпрыгун во главе орды, на южной окраине. Его зов слышат все.
По залу прошел гул. Игнат нахмурился:
— Я сам почувствовал. Сигнал сильный, будто пытается проломить череп изнутри, сломить волю.
— Сигнал альфы максимальной мощности с требованием признать его вожаком, — уточнил Вадим. — Грубый, как бревно. В отличие от Дружка, у которого развился разум, этот гость — дикарь, тупое животное. Его интересует только одно — захватить территорию и подчинить зараженных.
Стасевич скрестил руки на груди:
— А у него получится?
Вадим покачал головой.
— Нет. Большинство зараженных в пределах города уже настроены на мою частоту или на частоту Дружка. Для них мы вожаки. Пока мы живы, этот гастролер не сможет перехватить доступ.
Исаев хмыкнул:
— Но стоит вам погибнуть, и вся структура может обрушиться. Тогда новый лидер займет пустующую нишу и выстроит рой под себя. Неразумные зараженные сменят сторону.
— Он хочет показать, что сильнее, — сказал Вадим. — А мы покажем, что умнее.
В зале на миг все замолчали от очередного зова. Каждый ощутил давление дикого суперпрыгуна, он отзывался небольшой мигренью и мешал сосредоточиться. Вадим нахмурился и задал вопрос, который давно вертелся в его голове:
— Ладно. А если вдруг мы с Дружком сгинем? Что тогда будет с омегами и ульевыми воинами? Останутся без вожака и этот зверь тоже подомнет их под себя?
Игнат вскинулся, как от пощечины:
— Чушь! Мы по-прежнему люди. И уж точно не станем подчиняться какой-то сраной зверюге.
— Это эмоции, — холодно заметил Исаев. — Но есть и рациональная гипотеза. За эти месяцы наш ''эгрегор'' достаточно сформировался. Если альфы исчезнут, он может переключиться в иной режим, условно говоря, ''коллективный альфа''. То есть управление возьмет на себя не один лидер, а сам локальный рой.
Вадим уточнил:
— Автоматический парламент мутантов? Звучит хорошо.
— Возможно, — согласился Исаев. — Но Хронофаг действует прагматично. Если альфа исчезает, должен быть механизм сохранения системы, мы пока не знаем наверняка.
