грубо, устало, но в нем кипела злость:
— Мы потеряли больше трехсот человек! Девять катеров и почти дюжина лодок утонули вместе с людьми. Эвакуация теперь под вопросом.
Вадим зарычал в микрофон, едва сдерживая ярость:
— Тогда плевать на все! Запустим крылатые ракеты по их АЭС. Пусть хоть вся область потом светится, нам радиация не страшна, зараженные выдержат. Даже здоровые люди до вакцинации дотянут неделю-другую... даже месяц.
На том конце раздался короткий смешок, больше похожий на скрежет:
— Не волнуйся, мы уже сделали это, выпустили четыре ''Калибра''.
— Да!? И что? — Вадим подался вперед.
— По результатам воздушной разведки, станции и наемникам нанесен определенный урон. Близко беспилотники подлететь не смогли их ПВО работает, как чертова мельница. Но зафиксировали разрушения в одном из энергоблоков, есть очаги возгорания.
Вадим замолчал, переваривая услышанное.
— Радиация?
— Пока выброса изотопов не зафиксировали. Мои люди каждый час замеряют фон, все в пределах допустимого.
— Может, это хоть немного умерит их пыл.
— И как быть с эвакуацией? — спросил Варданян. — По воде не вариант. Мосты на Кронштадт взорваны еще в первые дни, когда пошли вспышки в городе. Что дальше?
Соколовский задумался на секунду и покачал головой:
— У меня есть мысли, но в прослушиваемом эфире я их озвучивать не буду. И всерьез начну прорабатывать спасательную операцию только если остальные выжившие согласятся.
В эфире повисла пауза, затем Варданян не выдержал:
— Черт с тобой, мутант... Я согласен.
— Принято. Пока держите оборону и ожидайте помощи.
Эфир зашипел, связь оборвалась. Вадим отстранился от микрофона и на секунду закрыл глаза.
+Настя!+
+Что?+
Субальфа отозвалась с запозданием, она занималась разведкой в восточной части города, выявляла группы выживших, искала необходимые ресурсы.
+Вылови мне какую-нибудь ящерицу и пару лягушек. Живых. Вроде еще не так холодно, чтоб они залегли в спячку.+
+Зачем?+
+Зачем-зачем, питомцев себе новых хочу завести.+
+Вадим, ты серьезно?+
В ответе развитой сквозило непониманием.
+Разумеется. Разве я когда-нибудь шутил?+
+Да.+
+Ладно... с лягушками понято, а где мне искать ящерицу?+
+Не знаю. В парках, на болотах, в лесу. Мне очень надо, вопрос жизни и смерти.+
+Так для чего?+
Он помассировал виски.
+Нужен генетический шаблон.+
+Хорошо.+
* * *
Когда вторая фаза трансформации бывших военнослужащих закончилась, Вадим и Исаев прибыли в гостиницу проверить, как обстоят дела у первой партии Стасевича.
Из шестидесяти трех человек семеро умерли. Остальные пережили обе фазы и теперь стояли перед ними с красными глазами, в которых мелькало что-то новое — смесь спокойствия и уверенности. Им больше грозит смерть от старости, болезней, для Хронофага они стали своими.
Стоило Вадиму войти в фойе, как выстроившиеся парни в камуфляжной форме синхронно опустились на одно колено. Гулким хором, который будто вырвался из одного горла, они произнесли:
— Слава пророку!
У Вадима по спине пробежал холод.
— Какого лешего вы тут устроили!? — рявкнул он, обводя их взглядом. — Я никакой не пророк и не супергерой! Я чертов мутант с расширенными правами доступа к улью, и все!
Лишь один человек остался стоять, сам Стасевич. Его глаза тоже стали красными, но выражение лица сохраняло привычную жесткость. Он медленно пожал плечами:
— Остальные спасенные через роевое сознание поделились с нами истиной. Те, кто до сих пор прячется на Кронштадте, были слепы. Но мы... мы теперь видим. Новая эра наступает.
— Эра? — зло передразнил Вадим. — Да вы…
— Позволь, — вмешался Исаев, подняв ладонь. — То, что ты наблюдаешь — побочный эффект синхронизации с коллективной ментальной сетью. Ядро этой сети изначально сформировали фанатики Самуила. Их убеждения легли в основу когнитивного шаблона лояльности альфе. Хронофаг посчитал такой паттерн эффективным инструментом для сплочения индивидов с когнитивным мышлением, поэтому этот шаблон автоматически распространяется на всех новообращенных.
Вадим сплюнул на пол, чувствуя, как растет раздражение:
— Хер знает что. А завтра меня попросят пройти по воде или превратить воду спирт...
Исаев усмехнулся:
— Библейским пророкам до нас далеко, но заметь, даже не пришлось думать над тем, как контролировать лояльность неофитов. Вирус делает все самостоятельно.
Вадим глядел на коленопреклоненных бойцов, на красные глаза, горящие верой, и понимал: это не то, чего он хотел. Но в то же время, это работало.
Когда солдаты разошлись по номерам, Вадим задержал Стасевича. Полковник стоял спокойно, руки за спиной, взгляд прямой, без тени сомнения.
— Вы уверены, что остались самим собой, товарищ полковник? — спросил Вадим.
— Абсолютно, — твердо ответил Стасевич.
Вадим нахмурился и, не сказав больше ни слова, подключился к его мозгу, коснулся сознания полковника, скользнул глубже. Там было напряжение, твердость, и вера. Настоящая, не показная. Но в то же время, никакого безумия, никакого тупого фанатизма, свойственного бывшим сектантам Самуила. Вадим отстранился, не скрывая удивления:
— Странно. До заражения был полным нигилистом, вечно твердил, что все идеалы — пустая болтовня. А теперь… сами в это верите.
— Верю, — серьезно подтвердил Стасевич. — И мы готовы выполнить любой приказ пророка.
— Чего ради? — Вадим прищурился. — Вы ведь меня толком не знаете.
Полковник ухмыльнулся уголком губ:
— Разве не знаем? Те, кто был у Самуила, поделились. О том, как ты пришел к ним. Как защитил от зараженных и других выживших. Как нашел способ обуздать вирус и превратить его из проклятья в благословение... И как восстал из мертвых.
Вадим молча слушал, не перебивая.
— Подумай сам, — продолжал Стасевич. — Никто из нас больше не умрет от старости и болезней. Не будет столько лжи, зависти, притворства. В общем разуме сложно что-то утаить, это и есть наступление новой эры. А ты ее пророк.
Вадим нахмурился, но в голосе полковника не было пафоса. Только спокойное убеждение.
— Я не придаю этому божественного смысла, — добавил Стасевич. — Просто слово ''пророк'' наиболее точно отражает твою роль. Так легче объяснить другим.
Слова полковника, как ни странно, немного его успокоили. Значит, перепрошивка не полностью убивала в омегах здравый смысл? Просто обостряла то, что уже было заложено. После короткой паузы разговор снова вернулся к главному. Стасевич, сжав кулаки, говорил тихо, но в его голосе звенела сдерживаемая ярость:
— Многие из наших семей погибли на переправе. Дроны этих ублюдков разрывали лодки, топили катера, и мы ничего не могли сделать. Люди утонули у нас на глазах. Пророк... дай только добро, и мы этих тварей на АЭС голыми руками передавим.
Красные глаза полковника будто сверкнули, как угли. За его спиной так же молча, но синхронно кивнули несколько омег, слышавших разговор.
— Шанс отомстить вы получите. Работа по подготовке к войне с ЧВК идет, и скоро она войдет в новую фазу, но прежде чем рваться в бой, есть задачи
